Книга Альфа, страница 102 – Ларри Коррейя

Предтеча вежливо кашлянул.

— Понял.

Мистер Крутой-охотник-на-монстров, а такой джентльмен.

— Я видела вещи, которые тебе мозг взорвали бы. Вот тебе полезный факт: если у проститутки все зубы целы, значит это коп под прикрытием.

— Кхм. Скажем так, может выйти некрасиво. Пока луна нарождается, потренировавшись, сможешь контролировать себя, даже перекинуться, если придется. Чем ближе к полнолунию, тем труднее становится, а в полнолуние в человеческой форме сдерживать себя будет очень тяжело, в волчьей – невозможно. У меня были годы тренировок, но я до сих пор на три ночи запираюсь в подвале… Вернее, запирался. Не привык еще, что больше не надо будет.

Хизер снова повернулась к окну. Они заехали далеко, но все эти улицы патрули уже проверили. Хизер взяв карту и маркером разделив крошечные районы Коппер Лейк на секции, отправила группы. Никто не спрашивал, чего это она раздает задания. Оказалось, что если ведешь себя как главная, все и начинают считать тебя главной.

— Тут поверни налево.

Предтеча послушался.

— Что-то услышала? – с надеждой спросил он.

— Пока не понимаю. – Чувствовала она себя очень даже неплохо. Приступы дикого голода улеглись, вспышки гнева тоже. Все вернулось на круги своя, разве что лампочки на приборке казались слишком яркими, двигатель слишком громким, воздух, дующий из печки, раздражал немного, а вокруг носилось слишком много непривычных запахов. – Давай честно. Насколько это сложно?

— Зависит от тебя, – уклончиво ответил он.

— Не жмись. Скажи прямо.

Он надолго замолчал. Похоже, ему тяжело давался разговор об этом. Хизер открыла было рот, но он ее прервал.

— Я – редкий экземпляр. Вернее, был редким. За всю историю нашего существования очень мало вервольфов научились себя контролировать. Тут нужна железная воля. Со временем становится проще, но я долго работал над собой. Почти все становятся чистейшим злом. А если сдерживают свои порывы, то не потому, что им так хочется. Просто они боятся, что придет кто-то вроде меня, вот и не высовываются. По моим подсчетам, примерно девяносто процентов после обращения живут несколько месяцев, еще девять – максимум год… – Он помолчал. – А тот процент, что остается, – самые опасные. Большинство из них охотиться не перестает, просто они достаточно умные, чтобы не попадаться.

— И есть такие, как ты.

— Есть. Но мы скорее исключение.

Хизер была не из тех, кто сдается. В витрине, которую она расколотила, стояло много наград с ее именем. Она пошла в мужскую хоккейную команду из принципа, просто потому, что кто-то вякнул: девчонки не могут играть. По той же причине стала офицером полиции. Жизнь била ее на каждом шагу, а она просто стискивала зубы и шла дальше. Много было поводов сдаться. Она столько близких потеряла одного за другим! После всех трагедий последних лет никто не удивился бы, если б она сдалась. Но ирландский темперамент и финское упрямство не давали ей проиграть. Раз Предтеча смог победить проклятье, то и она сможет.

— Ты сказал, что долго тренировался.

Он усмехнулся.

— Ты мне поверишь, если я скажу…

Хизер даже не моргнула.

— Ладно. К черту. Я родился в тысяча девятисотом.

— А?

— Прописью: одна тысяча девять сотен. Один-девять-ноль-ноль.

Хизер молча уставилась на него.

— Тысяча девятисотый год от Рождества Христова. Следующий год за тысяча восемьсот девяносто девятым. Я воевал на Первой мировой. У меня внуки старше тебя. Кстати, моя правнучка тебе бы понравилась. Думаю, вы бы с ней поладили. К ней тоже на кривой козе не подъедешь.