Книга Сны Эйлиса, страница 116 – Мария Токарева

— Будто тебе ее жалко! — фыркнула Илэни, теребя многочисленные застежки своего достаточно вычурного, но строгого наряда. Ей нравилась роскошь, где-то излишняя и показная. А она помнила, как в Малой Башне у нее оставалось в распоряжении всего пять нарядов, как ее ночами терзал холод, когда «заботливый» дядя даже не потрудился оставить ей теплое одеяло.

Но мертвецы нашептали ей, что вампиру не нужно тепло, они же, кажется, рассказали, что человеческие чувства тоже излишни. Стирался образ матери, ее мудрые советы, ее увещевания, что не самоцвет выстраивает личность, что любую магию реально обуздать и направить во благо. Но как все это слушать, когда разум расшатывался от бесконечной травли? Нармо хотя бы не считал ее чудовищем, как и Раджед. Но янтарный льор сделался ее злейшим врагом. И чтобы причинить ему боль, Илэни была готова на многое.

— Жалость не для нас. Всегда кто-то становится случайной жертвой, — словно подтверждая ее слова, донесся голос чародея, который проверял, насколько зажила травмированная рука. Судя по довольной ехидной улыбке, магия полностью восстановила его тело.

— Думай лучше, как обойти способности Сарнибу! — бросила собеседница, подходя к окну, что выходило на северо-запад. Там за горным хребтом распростерлись владения малахитового чародея.

— Да, этот старикан любит поиграть в прятки, — кивнул Нармо, жестоко сверкнув глазами, хотя Сарнибу был старше его всего на восемьдесят лет. — Он теперь тоже личный враг?

— Все, кто идут против меня… — выпрямилась Илэни, особо подчеркнув последнее слово: — Враги.

С рассветом вновь миру явилась непроницаемая маска белого лица, оттененного карминовой помадой, точно всю ночь она носилась на помеле и пила кровь невинных. «Хотели бояться такого образа? Так бойтесь!» — решила однажды чародейка.

* * *

Не успела Соня испугаться, как ее взору предстали белые мраморные балюстрады обширной парадной лестницы. Ее устилал мягкий зеленый ковер.

— Добро пожаловать, — дружелюбно кивнул малахитовый льор, приглашая подняться.

«Еще один самодур по мою душу? Надеюсь, я не так популярна», — с самоиронией подумала Соня, припоминая, что никогда не отличалась вниманием со стороны мужской половины сверстников.

— Не бойся, — точно прочитал ее мысли мужчина, позволяя рассмотреть себя в мерцании многочисленных светильников. Они располагались в высоких подсвечниках, что располагались вдоль строгих беленых стен с умеренным количеством колонн.

Чародей оказался высоким, мускулистым и кряжистым мужчиной средних лет. Лицо его природа набросала четкими ясными линиями, обозначив крупный прямой нос, узкие решительные губы, выдающиеся вперед надбровные дуги и подбородок. Но более всего привлекали внимание глубокие зеленые глаза, проникнутые невыразимой печалью и теплотой, хотя осанка и манеры выдавали в чародее усталого воина, который скорее предпочитал избегать сражений. Зато добрые лучистые глаза сразу напомнили Соне отца, отчего сердце защемило острой тоской по дому, по Рите, по всем, от кого ее оторвали.

— Как твое имя? — поинтересовался льор, все же мягко приглашая подняться по лестнице. Взгляду предстали интерьеры, словно из музеев восемнадцатого века. Строгая ореховая деревянная мебель, выкрашенные в светло-зеленый цвет стены, немного ковров и украшений. Почти в каждой комнате прямой анфилады обретался какой-то предмет из малахита: массивная ваза, искусные часы или небольшая шкатулка.