Книга Игра Льора, страница 66 – Мария Токарева

В какой-то мере он теперь понимал, что чувствовала девушка, когда он утащил ее маленькую сестру… да еще наговорил неизвестно чего. Глупо, нелепо, даже подло! На тот момент план казался безупречным, теперь же он видел, что подвергал сердце гостьи неизмеримым мукам, вытеснявшим ростки всех других возможных чувств. Может, и сам не сознавал сначала, чего желал добиться: завладеть ее телом или найти ключ к душе и сердцу. Да и знал ли, что значат все эти красивые слова?

Яркий янтарь бился в его груди, но оставался при этом камнем, а не живой искрящейся смолой, способной таять и плакать под лучами солнца.

Но от мыслей решительно отвлек Сумеречный Эльф, ноги которого все же подкосились. Раджед счел, что лучше уж усадить или уложить нерадивого приятеля. Ближайшим предметом мебели по иронии оказался трон.

— Там еще аккумулятор был с током… – шептал в полузабытьи Сумеречный Эльф. – Впрочем, так надо. Я хотел почувствовать себя человеком.

— Вот и хватит! Давай-давай, возвращайся, – помахал перед лицом приятеля льор, призывая не закрывать глаза. – Что это было вообще? Форма мазохизма?

Эльф собрался с мыслями, медленно возвращая свои кости на прежние места. С кожи его исчезали мелкие ожоги от ударов током и глубокие царапины, похоже, от когтей. Его словно подвергали всем возможным пыткам. И при его-то силе он позволил! Зачем? Раджеда окружали сплошные ребусы, а не люди.

— Нет, не мазохизм… – стискивал виски Сумеречный Эльф, растирая их. – Одно дело – видеть все миры, другое – ощущать на своей шкуре. Если совсем превращусь в бестелесного неуязвимого призрака, то стану окончательным циником.

На лице его было написано какое-то исступление, граничившее с безумием. Прозрачные глаза, сильно заплывшие синяками, смотрели куда-то за пределы восприятия, точно через все предметы, прошивая видением множество световых лет космической пустоты.

— Поэтому время от времени надо получать по зубам? – пожал плечами Раджед.

— Это лишь следствие наблюдения с близкого расстояния, – буднично попытался иронизировать Сумеречный Эльф, но ожесточенно закусил губу, замолчав на несколько минут, только трясясь нечеловеческой лихорадкой. – На тех островах творится ужас. И я… ничего не могу сделать.

Сумеречный Эльф поднял на друга глаза, полные такой боли, что Раджед живо представил: именно так смотрят ангелы-хранители, когда не успевают спасти человека. Впрочем, в Эйлисе была своя вера, но земная казалась Раджеду в чем-то более интересной и непостижимой для них, поклонявшихся камням.

— Так же, как и в Эйлисе? – вздохнул льор. – Ничего не можешь сделать?

— Так же. По той же причине, – раскачивался из стороны в сторону Сумеречный, точно баюкая себя. – Нельзя… Ох, нельзя, иначе…

— М-да… и что же делать теперь? – обращаясь к самому себе, спросил Раджед.

Время шло, стекало песчинками, осыпалось каменной трухой. И льор осознавал, что София где-то там, за морем. Вряд ли она была колдуньей или открыла в себе дар, вряд ли ведала, куда бежит. Либо кто-то похитил ее, либо обманул. И наверняка из-за него. Тяжелое бремя вины и растерянности пробегало электрическими импульсами, точно это его били током. Ноги просили сорваться с места и бежать. Но знать бы куда! Да и Эльфа не велел бросать долг, все больше нарастала раздраженность: бессмертный друг совершенно не помогал.