Книга Игра Льора, страница 146 – Мария Токарева

Всего лишь миг, который обрушивался штормами ураганов и ранил осколками всех выбитых стекол. Кто-то умер в ней. И умирал уже в который раз за время скитаний по каменному миру.

Софья споткнулась обо что-то на ровном месте, прижимая плотнее жемчужину. Но она не упала, а схватилась за ручки двери. Дошла! Добралась! Или ей позволили добраться… За темно-бордовыми створками разносилось пение самоцвета, там дожидалась спасения Рита.

Хватило бы только сил! Софья заставляла себя предельно сконцентрироваться, но хитрый льор словно вновь подшутил над ней, потому что в растрепанных чувствах не удавалось использовать самоцвет. Впрочем, нет, он не лгал.

Измученной тенью он почти беззвучно шел следом за ней. Она обернулась. А он стремительно подскочил к ней и выхватил из ножен малахитовый нож. На миг показалось, что Раджед немедленно поразит в сердце, оставив навсегда себе в качестве мумии. Много жутковатых образов носилось в голове… Однако же иная игра случилась на этот раз, без театра и зрителей, без сцены и рукоплесканий.

Раджед протянул ей нож, вложил в руку, заслоняя двери темницы, где томилась его вина, где началась их вражда, где спала волшебным сном маленькая Рита. Янтарный льор заслонил собой врата, прижимая ладонь Софьи к своему сердцу, заставляя ощутить, как нестройно и быстро оно колотится. Во второй же она сжимала нож.

— И ты снова бежишь. Мы по кругу бежим. Мы оба. Любовь хуже смерти – великая боль, – проговорил медленно янтарный льор. – И не ври, что мне неведомо. Это ты ледяная виллиса! – Он придвинул руку с ножом к своему сердцу, вновь приоткрывая шрамы. – Ну, убей меня! Это же просто. Если ты взяла с собой нож, значит, предполагала и такую возможность. Вот я перед тобой. Давай! Бей!

Лишь один удар, лишь одно движение, чтобы лишить жизни человека. Но это означало подвергнуть опасности всю Землю: хранитель портала сдерживал год за годом нападение. А впрочем, не судьба планеты терзала в те мгновения.

Вновь сквозило собственное отражение из янтарных глаз. Кто же? Может, и впрямь ледяная? Может, призрак? Но виллисы кровожадны и немилосердны. Она бы никогда не посмела погубить живое существо, не хватило бы смелости, не сломался бы тот пугающий барьер. Сознание греха сдерживало от многих вещей, боязнь больше никогда не вернуться, утратить человечность. Но в руке ее блестел нож, и льор требовал совершить тяжкий выбор. Только, наверное, приметил уже, лжец, что она не способна на убийство. Он вновь ставил ее на грань пропасти, вновь испытывал. И оттого прорывались обжигающие искры враждебности.

— Вы не такой трус, каким мне показались. Вернее… вы отважны. Но только ради одного себя, – пролепетала Софья, но корила себя за эти глупые высокопарные слова. Она привыкла презирать его, выставлять для самой себя средоточием всех пороков. Но теперь твердила по заученной разумом схеме не то, что мыслил дух.

— О… Прекрасная София, я уже давно потерял страх, но перед тобой трепещу, – пропел неприятным тоном Раджед.

— Пропустите! – воскликнула Софья, пытаясь освободить руку с ножом, но запястье плотно сдавливали цепкие длинные пальцы.

— Нет! Либо ты убиваешь меня, либо остаешься со мной! – усмехнулся он, вновь не позволяя простить себя. Опять игра, опять на бис, снова манипуляция чувствами на грани нервного срыва.