Книга Игра Льора, страница 144 – Мария Токарева

— А как еще надо? Но зачем? Зачем?! Здесь ужасно!

Он помолчал, точно ломая себя, свою едкую гордыню, и наконец проговорил:

— Да. Не отрицаю, уже не отрицаю. Эйлис – опасное место.

Софья прислушалась, ей померещилось, что она встретилась с настоящим Раджедом, а не его парадной маской, не его игрой на публику. Но артист продолжал свою трагикомедию на сцене сломанных судеб.

— Но неужели ты не чувствовала, что именно этот мир звал тебя с детства? – Льор подошел к ней, но Софья отступила на шаг. – Я недавно это понял.

— Чувствовала, – призналась она, ощутив безотчетную горечь. – Но даже если так, я здесь не нужна. К тому же откуда мне знать, что вы снова не лжете?

— Насчет спасения? Ты не веришь, что я сражался ради тебя?

Раджед задрожал от негодования. Он яростно рванул камзол и рубашку, срывая застежки, зазвеневшие позолоченными завитками по равнодушным плитам. Слегка обнажилась мускулистая жилистая грудь… вся перечерченная едва зажившими, кое-где кровоточащими глубокими порезами, точно его исполосовал огромный дикий зверь.

— Вот это не доказательство? Думаешь, я сам их нанес? – прошипел ожесточенно Раджед, поспешно прикрывая рубашкой свидетельства поединка, горестно отводя взгляд. Может, он заметил, как побледнела Софья, может, уже не надеялся докричаться до нее. Они говорили на разных языках. Хоть магия переводила каждое слово, она не доносила смысл.

Теперь же Софья остолбенела, почудилось, что за шиворот вылили водопад ледяной воды. Она еще никогда так близко не видела столь жутких ран с припухшими краями и с трудом представляла, какая боль сопровождает каждый порез, лишь догадываясь. Казалось, она бы не выдержала такой муки. Максимум, что доводилось пережить ей, – это разбитые коленки и ссадины. Вот еще Илэни полоснула по щеке. Но здесь же… Точно полотно, на котором сама жизнь начертила цену смертоносных поединков.

Софья впервые видела так много ран. Ее отец никогда и ни с кем не дрался. Честно признавался, что, во-первых, против таких методов, а во-вторых, просто не предназначен для драк. Казалось, что Раджед со всей его утонченностью и манерностью тоже не был создан для прямого противостояния. Она ошибалась, слишком беспощадно не верила.

— Не сами, простите, – пробормотала смущенно Софья. Ее обжигал невероятный стыд за то, что она даже не сказала по-человечески спасибо за помощь малахитовому льору. А ведь будь Раджед чудовищем, он бы просто грубо заткнул ее, не стал откликаться. Но он прислушался без всякой выгоды для себя. И победа над врагами далась ему нелегко. Пять шрамов наискосок – чуть более старых, и еще три – совсем свежие, незалеченные. С них сочились рубиновые капли и прозрачная лимфа.

Софья невольно потянулась к ткани рубашки, чтобы рассмотреть пугающие следы, которые отрезвляли ее, отгоняли то темное и жестокое, что выглядывало недавно из зеркал. Дыхание перехватило еще раз, когда она воочию узрела, какой ценой льор удерживал все эти годы власть, какой ценой отправился за ней. А ведь мог бы и бросить в темнице у Илэни и Нармо, наплевать на судьбу малахитового льора. Все же ради «вещей» не идут на такие жертвы.

— Да, Софья. Я не такой всесильный, каким хотел бы тебе казаться. Да, иссякни мои самоцветы! – выругался Раджед, встряхивая гривой, восстанавливая застежки и переводя тему разговора: – Сарнибу перехватил тебя буквально параллельно. И я ему благодарен теперь. Признаю.