Книга Игра Льора, страница 139 – Мария Токарева

— София! – внезапно прозвучал голос Раджеда, почти навзрыд, больно резанув по затворившему ворота сердцу. Льор сожалел о своем поступке? В который уже раз! И что он намеревался доказать ей? Надеялся сломать? Считал, что она боится лабиринтов? Да ей после темницы топазовой чародейки любое испытание представлялось пустой игрой тех, кто привык к безопасности.

— Меня не сломить этими дешевыми уловками! – бессильно сказала Софья, блуждая дальше по башне, как по лесу. Пространство менялось, ломалось и стачивалось, точно им управляла больная фантазия мага. Терялось ощущение времени, хотя часы по-прежнему отбивали удары. А зачем оно? Для кого? Время не механизм, время – песок, который уходит на свободу, едва разобьют стеклянные колбы.

— София… – вздохнул льор гулом отдаляющейся бури, затухающего смерча, тлеющего костра, что обращает в золу тонкие ветки, уничтожая жадностью пламени и самого себя.

«Что?! „София! София!“ Самому от себя противно?» – передразнила Софья, надеясь, что ее мысли не читают. Вслух она не говорила, потому что уже не уповала на здравомыслие чародея.

Пленница прошла сквозь еще один зал и еще один – и остановилась в нерешительности. На нее уже в третий раз с перевернутости мозаичного панно таращились одинаковые опрокинутые звери. Улыбки львов чудились их плачем. Зато существа, отдаленно напоминавшие гигантских змей, ехидно ухмылялись, хотя при нормальном развороте комнаты изображалось их пораженье от мощных когтей.

Софья перевела взгляд на мебель и некий фамильный портрет – те же образы, те же линии. Она помотала головой, как в мелькании картинок одного из бредовых снов. Больше ни в чьей башне не случалось таких искажений и загадочных фантасмагорий. Софья обошла несколько раз вокруг мерцавшего светового шара, осматривая каждую деталь, убеждаясь, что прошла три раза одну и ту же комнату. Лишь потолок под ногами поскрипывал шахматной черно-янтарной очередностью квадратов.

«Да это вообще пол! – поняла Софья, постучав носком обуви по мраморной плитке. – Раджед, сколько можно меня дурить такими фокусами? Или ты ждешь, что я стану такой же ненормальной?»

Может, он и правда выжидал, когда ее сознание настолько истончится, что примет любую ложь, любую ересь, отринув привычные основы мирозданья. Софья почувствовала накатывающее удушье, жаркой волной проходящее через тело, липнущее испариной к спине. Не выбраться, не вырваться. А ведь так близко… Портал услышал ее мольбы и пропускал в родной мир. Теперь же на голову сыпались лишь новые испытания. Софья с трудом несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, говоря себе: «Не время для паники, нельзя!»

Она подошла к одной из двух дверей и осмотрела стены вокруг. По правую руку висел на золотых шелковых обоях портрет. По левую – приклеилась к потолку вычурная ваза. Нога переступила порог, Софья опасливо выглянула в другую комнату, оставаясь в предыдущей, убеждаясь, что они совершенно идентичны. Точно сбой программы, точно ошибка в матрице, замкнутый алгоритм без точки выхода. Раджед загнал ее в бессмысленный круг анфилады, словно выжидая, когда она разделит его помутнение, потому что у здравомыслящего не хватило бы воображения на такую искусную пытку.

— Что-то не так? – донесся его насмешливый голос, пока Софья облизывала пересохшие губы, не двигаясь. Вскоре она переступила порог зала, отмечая, что предметы-ориентиры обретаются на тех же местах, только в противоположном конце помещения.