Книга Душа мира, страница 96 – Мария Токарева

Сумеречный Эльф опустился на кресло возле портала, сжимаясь в комок, словно прячась. Он безропотно ждал любых проклятий и обещаний навеки изгнать из башни. Раджед же изнуряюще долго молчал. Чародей боролся с собой, ища ответы, и вертел в руках талисман, однако предки хранили тишину. Вероятно, их истинные голоса таились не в холодной глади камня, а в сердце.

— Значит, это я причина всех разрушений… – проговорил, растягивая слова, Раджед, однако подошел к Стражу, раскидывая руки, словно желая обнять весь мир. – Прости меня за все. Брат мой.

Что-то светлое затопляло обновленную душу льора. Он узнал страшную правду, но она оказалась лучше неведения. Обиды, недомолвки, невероятные предположения разом пали. Правда была рассказана именно тогда, когда пришло время. Чуть раньше Раджед обвинил бы Сумеречного Эльфа, капризно потребовав изменить, исправить содеянное. Раньше он нес бремя слепца: свою гордыню.

Ныне же льор отчетливо представлял, почему и во имя чего погибла его мать. Сложилась картина, отчего она так грустно глядела на сына – она и правда прощалась. И она, и Страж знали, на что шли. Жизнь за жизнь ради сохранения равновесия. Впрочем, мироздание не простило их… Каменная чума все равно обрушилась на мир. И за все это Сумеречный Эльф долгие века тяжко сокрушал себя.

Раджед только поразился его стойкости, ничуть не желая обвинять. В душе воцарился странный покой, предельно грустная, но все же непостижимая гармония. И непроизвольно он видел вокруг себя линии мира, внезапно перейдя не в момент атаки или опасности на новый уровень восприятия. Всеединство… Великое знание – вот из чего состоял мир. Раджед аккуратно отбросил капюшон с лица Сумеречного Эльфа. Тот изумленно поднял глаза, словно не ожидая столь скорого прощения от вспыльчивого льора.

— Брат… – неуверенно сорвалось с его губ. Сумеречный Эльф пораженно повторил: – Брат… ты не виноват в своем рождении. Но теперь ты понимаешь, что за груз ответственности и терзаний нес я за годы нашей мучительной дружбы.

По щекам Стража скатилось по две густые кровавые слезы. Вечность не оставила ему даже человеческих слез.

— Теперь это и мой груз, – кивнул Раджед, спокойно и настойчиво продолжая: – Есть ли способ спасти Эйлис? Перед смертью мать говорила о Душе мира. Что она имела в виду? Она говорила, что Эйлис потерял свою душу.

Сумеречный Эльф оживленно вскочил с места, фатально протянув:

— О! В этом уже нет моей вины, это бедствие породила вечная война льоров. Весь Эйлис распихали по сокровищницам. Но Душу свою он потерял раньше, еще в те времена, когда были полны недра и зеленели леса. И не в моих силах вернуть ее.

— Тогда где она? Как ее найти? Чем создать? Эльф!

Но Сумеречный Эльф безмолвствовал, будто губы его сомкнула сургучная печать. И лишь внезапно кинулся с башни, в полете обращаясь черным вороном, больше ничего не объясняя. Им обоим требовалось пережить и переосмыслить этот диалог, прокрутить его, вспоминая каждое слово. Однако неугасимая надежда, до того трепыхавшаяся слабой лампадкой, взвилась жарким пламенем, растопляя холодный янтарь в солнечную смолу.

— Но все же это в наших силах, – проговорил Раджед, решительно сжимая кулаки. – Душа мира. Душа…