Книга Душа мира, страница 57 – Мария Токарева

Раджед понимал, что на самых пышных балах уставал и от равных по статусу, рассыпался в комплиментах, но тут же оценивал, кто строит заговор и готовится вонзить нож в спину. Он всегда раскрывал первым любые махинации интриганов и беспощадно сокрушал недругов. Один раз подлил в напитки заговорщиков их же яд как символ настигающей мести. Вельможи – не ячед, но и не льоры, слабые чародеи – намеревались заполучить власть в льорате. Однако жестоко поплатились. И так случалось не один раз. Потому Раджед, наверное, презирал людей за алчность и тупость, но и сам сделался зеркалом их пороков.

Кому принадлежит отражение? Человеку ли? Или все же зеркалу? По крупице оно поглощает свет. И если перед ним постоянно маячит темнота, то стекло тоже чернеет. Как и душа. Впрочем, все это не оправдывало того отвратительного лицемерия, что он постоянно нес в своем существе. И не скрашивало томительного одиночества.

«Все меня покинули. Значит, такую жизнь прожил. Значит… заслужил», – думал Раджед, застыв на самой вершине башни, посреди сада зачарованных роз. На каменной скамейке когда-то сидел Сумеречный Эльф.

Где же его носили бури Вселенной? В какие галактики кидали, какие миры открывались перед ним? Помогал ли он кому-то или же разрушал, поддавшись воле искушения? Эльф унесся подальше от прямого ответа. И это отзывалось гнетущей обидой, ощущением предательства, которое горчило на языке невысказанным негодованием.

«А впрочем, может, я и не хочу вовсе знать эту правду. Если она настолько страшная, что даже Страж Вселенной впадает во тьму, лишь только вспомнит о ней. Лучше бы ответил, как спасти Эйлис и почему мы всегда так унижали ячед. Для меня-то это все уже традиция. А вот Аруга Иотил мог бы знать правду, но он сам почти окаменел», – размышлял Раджед, нервно срывая блеклые желтые розы. Лепестки крошились под пальцами.

И так тянулось невыносимое время. Дух воина изнывал от ожидания поединка. Иногда уже хотелось, чтобы Нармо напал хоть на малахитовую башню. Однако Сарнибу после атаки усилил защиту, да еще к малахиту прибавился цаворит. Льорат сделался неприступной крепостью: невидимая башня, которая окутывала сбивающим с ног сном любого нарушителя.

«Перебраться бы туда же вместе с порталом, но восстановить его возможно только здесь. Или окончательно разрушить. Да и зачем мне все эти люди, которым я все равно не доверяю?» – размышлял Раджед.

Что-то обещало произойти, но грядущее тонуло в тумане. Льоры, которые умели видеть будущее, сгинули еще до рождения Раджеда. Но поговаривали, будто они предсказывали катастрофу для всего мира. «Придет Разрушитель Вселенной», – кричали они, но среди войны льоров никто не слушал.

«Кто же этот Разрушитель? И что случится потом?.. Какое „потом“, если все окаменеет?» – судорожно носились мысли, напоминая птиц среди бури.

Так прошел почти год, и единственным утешением оставался портал в мир Земли. Раджед подолгу глядел в зеркало, все отыскивая Софию, приникая к холодному стеклу, чтобы просто вкусить звуки живого мира по ту сторону. Но он не жаждал править Землей. Ему бы хватило одной короткой встречи с единственным человеком. Но зеркало упрямо подкидывало ненужные пейзажи, иногда безмятежные, иногда страшные, как, например, кровавые джунгли, наполненные гулом автоматов.