Книга Душа мира, страница 159 – Мария Токарева

— Ох, дядя-дядя, сколько мы принесли друг другу боли!

Теперь она смирилась и по-настоящему сожалела. Она поцеловала старика в лоб, и слеза Илэни упала на каменную породу. Из-за проявленной однажды жестокости она безумно раскручивала колесо отмщения. И к чему это все привело? Мир стоял на пороге катастрофы, по равнинам носился обезумевший яшмовый льор, а каменная чума забирала последних чародеев. И никогда бы уже не ожили родители Инаи, как и многие семьи других более слабых льоров. Их имена уже стерлись в веках, по ее вине некому оказалось их помнить.

Так она осталась вновь одна в окаменевшей башне, хотя рядом безмолвно стоял Сарнибу, но он не мешал ее сознательному погружению в недра воспоминаний. Илэни молча рассматривала окаменевшего Аругу, тайно надеясь, что он оживет. Старику немного оставалось, однако вечный каменный сон во сто крат хуже спокойной естественной смерти. Если бы только он сбросил эту постылую корку каменной породы! Если бы! Это желание заполнило ожившее сердце чародейки, но она не верила, что способна на такое чудо после стольких грехов.

Но когда она уже собиралась спускаться со ступенек возвышения, где величаво застыл широкий трон, зал огласился протяжным усталым вздохом. Каменный старец зашевелился на своем месте, сбрасывая пылью следы каменной чумы. Аруга Иотил встрепенулся.

— Илэни, ты здесь. Мне приснилось, что ты звала меня… – Ее присутствию он не удивился, зато изумился спутнику племянницы. – Сарнибу?!

— Здравствуйте, достопочтимый льор, – изумленно проговорил Сарнибу. Илэни же лишилась дара речи.

— Здравствуй-здравствуй… Долго же я спал что-то, – как ни в чем не бывало говорил Аруга, задумчиво поглаживая длинную бороду и охая от затекших плеч и ног. Казалось, он даже не помнил, как окаменел. Наверное, это случилось во сне, потому ему чудилось, словно ничего не произошло.

Однако старик жестом подозвал Илэни к себе, и она послушно приблизилась. Тогда Аруга изменился в лице, его замутненные немощью глаза обрели ясность, он с благоговением проговорил:

— Илэни… на тебе нет дымчатого топаза. Неужели камень отпустил тебя? Я столько бессонных ночей провел над книгами, чтобы избавить тебя от этого проклятья!

Старик потянулся к племяннице. Илэни не верила… Неужели после стольких лет взаимной ненависти он хотел ее обнять? Как в те годы, когда она приходила с мамой к суровому дяде. Из жесткого политика и, что скрывать, хитрого интригана дядя порой превращался в заботливого родственника, заменившего отца.

— Я не знала… – Голос Илэни дрогнул. Аруга Иотил неуверенно обнял ее на несколько минут: он тоже позабыл в заточении этот простой жест.

— Я же вырастил тебя. Разве я мог вот так жестоко вышвырнуть тебя из своей жизни? – Голос Аруги дрожал, он впервые стремился хоть как-то оправдаться: – Но твоя магия слишком пугала всех вокруг. Каждый переломный момент истории дымчатые топазы выбирали своего «вестника смерти», который вершил их кровавую волю. А потом сами собой исчезали, словно собирая жатву. И носители их умирали. Я не хотел убивать тебя! Но не нашел ничего лучше, чем запереть… Ох, простишь ли ты меня когда-нибудь?..

Казалось, он безропотно принял свое заточение, потому что всегда стремился искупить то, что совершил с племянницей.