Книга Голод Рехи, страница 303 – Мария Токарева

— Сумеречный! Руби их! Руби, пока они не добрались до Бастиона! – донесся истошный вопль Митрия, который тоже соткал из тусклого свечения клинок. Его новое оружие не шло в сравнение с тем, которым он однажды – давным-давно – рубился с Сумеречным Эльфом под самыми небесами, разрывая светом тучи. Оружие Вестника Надежды ослабло под натиском отчаяния.

«Они… Они не знают тайну Двенадцатого! Но и я не знаю! Проклятье, мне бы увидеть сны о прошлом. В них ответ. А я их не вижу, потому что этот ответ и есть ключ к уничтожению Двенадцатого! Он скрывает», – понял Рехи. Но он оставался безголосым призраком и не мог предостеречь.

Он унесся прочь от Разрушенной Цитадели, вернулся в брошенное на каменной плите тело, пока Митрий и Сумеречный сражались. Зря он их обвинял в бездействии, зря думал, будто они намеренно отказываются помогать в безвыходных ситуациях. Им тоже приходилось нелегко, их борьба уходила далеко за грани его понимания.

Ярость предельного ожесточения накалила воздух. Возможно, после каждого такого поединка случалось извержение очередной огненной горы. Возможно, так отсчитывались последние дни мира. От нового знания стало еще тяжелее на сердце: значит, нет нигде великого Добра, способного с легкостью переломить ход этой древней войны. Войны без причин… За что Двенадцатый возненавидел свой мир? Почему создал монстра? Рехи не знал. Но голос, шедший из мрака кокона, выражал скорее растерянность, нежели злобу. Растерянность, если не больше – испуг.

«А вдруг это жрецы захватили давным-давно власть, и Двенадцатый у них в плену сидит? В коконе», – подумал Рехи и окончательно проснулся. Он вдохнул тусклый рассветный воздух и скрючился на каменной плите в ожидании известий. У Разрушенной Цитадели все еще шел бой, он чувствовал это. И так прошел целый день. Хотя бы Саат не трогал, не требовал новых церемоний. Возможно, он тоже чуял, что творится. Возможно, верховный жрец управлял коконом или кокон черных линий управлял жрецом.

«Если для победы над Двенадцатым нужен Страж Мира, почему Саат не убил меня сразу? Или… Он собирается пожрать меня, когда настанет время? Пожрать и поглотить мою силу», – думал тревожно Рехи, царапая предплечья под безразмерным балахоном. Голод ожидания грыз изнутри, впиваясь прозрачными загнутыми клыками, как у некоторых рыб.

Ожидание сменилось новым потрясением, когда с самой вышины надтреснутого купола камнем рухнул в центр зала Сумеречный Эльф. Лицо его было в крови, а руки иссечены до костей, как плетьми.

— Вы проиграли? – спросил бесцветно Рехи, хотя от ответа зависело все. Но он слишком устал бояться, больше не ожидая добрых вестей.

— Пока нет. Не удивляйся. Это наша работа, – спокойно отозвался Сумеречный, кое-как вставая. – Последний год, пока ты шел через горы и познавал суть своей силы, мы каждый день приходили к Разрушенной Цитадели. Каждый день разговор заканчивался сражением.

— Митрий там жив? Или доставалось только тебе?

— Ему даже больше. Впадет в отчаяние от того, что сделал, – станет Павшим. А станет Павшим, так нас всех уже никто не спасет. Оружие, Разящее Неправого, завязано на создателя всех этих монстров, то есть нас. Все клинки белых линий.

Сумеречный, пошатываясь, нашарил в углу корытце с водой и попытался умыться, размазывая кровь, как боевую раскраску.