Книга Голод Рехи, страница 108 – Мария Токарева

— Надеюсь, не моей.

«И не Лойэ! Только бы она не попалась им! Пусть идет в свой Бастион. Я придумаю план побега и догоню ее однажды. Однажды, когда-нибудь», – добавил про себя Рехи.

— Нет, не твоей, – почти по-дружески тепло отозвался Ларт.

Он выглядел спокойным и довольным, орудуя тяжелым молотом над наковальней. Рехи только слышал об этом искусстве, сохранившемся от прошлых времен. Все бы ничего, даже интересно, но от печи, которая все больше разгоралась, шел нестерпимый жар.

— Я пойду? – спросил почти умоляюще Рехи. Холодная кожа раскалилась, голова кружилась. Он прошел испытание водой, прошел испытание сталью, но теперь Ларт испытывал его жаром. Наверное, так же были раскалены жерла многочисленных вулканов, разбросанных по пустоши. Время от времени они напоминали о себе далеким рокотом извержений.

— Куда пойдешь?

— Куда-нибудь.

— У тебя ведь нет дел. А с настроем моих ребят тебе лучше либо быть рядом со мной, либо сидеть в моем шатре, – объяснил Ларт, показывая, что привязал к себе пленника.

— Вот именно: я сойду с ума от безделья! – тут же придумал ответ Рехи. – Найди мне какое-нибудь занятие.

— Повременим с этим. Останься. Будешь моим талисманом, который приносит удачу в кузнечном деле.

— Вот уж мне надо! А что такое талисман?

— Что-то оставшееся от недоверы, недорелигии. Безделушка, словом, – ответил вкрадчиво Ларт. Рехи сжал кулаки, поняв, что его снова унизили. Опять ему захотелось крепко ударить предводителя по лицу. Но нахлынувшую злость перебило удивление от очередного открытия:

— Эй, Ларт, я тут погулял по деревне… И не заметил, знаешь… Ну, святилищ каких-нибудь. Во что вы верите?

Обычно и у людоедов, и у людей прошлого из снов обнаруживались в том или ином виде изображения каких-то высших сил. Кто-то еще сохранял воспоминания о Двенадцатом, кто-то придумывал нечто новое.

— А ты во что-то верил? – поинтересовался Ларт.

— Не знаю. В призраков, в духов предков всяких, – пожал плечами Рехи. – А старики говорили, что раньше верили в Двенадцатого Проклятого.

— Да, мы тоже верили в него когда-то, – кивнул Ларт и с отвращением скривился: – Но потом поняли, что все ложь! Все обман! Каждый из нас, полукровок, молил о милости, но получал только удары судьбы. Ты видел их, эльф. Я собирал их со всей пустоши, здесь каждый расскажет тебе историю своей боли.

— Как Телла?

— Да, как Телла! Большинство были рабами, чьими-то игрушками. И девушки, и парни. Кого-то медленно ели заживо, отрубали руки и ноги или выпивали кровь, – упрямо кивнул Ларт, будто вел невидимую борьбу. – Поэтому мы поняли, что наши молитвы не доходят до цели. Если бы кто-то следил за нами, то не допустил бы такого. Так что… Вечный пир. Мы верим в вечный пир после смерти. Вот и все! Так легче. В предков мы не можем верить, у нас их нет. Мы – ошибки. Мы все, почти каждый – плод насилия, предмет для издевательств. Урод, выродок. Но вот мы здесь! И мы доказали свое право на существование. Вот моя вера. Я верю в свою деревню.

— Но ты не думал, что Двенадцатый может все еще быть там, в Разрушенной Цитадели?

Рехи пытался вывести разговор на тему, которая уже давно мучила его. Он все еще надеялся вымолить право идти дальше, потому что не представлял, как преодолеть барьер из бродящих за забором ящеров. Их он боялся с детства, наверное, больше всех людоедов и песчаных бурь. А с тех пор, как они сожрали всю его деревню, страх еще глубже въелся под кожу.