Книга Сумеречный Эльф, страница 2 – Мария Токарева

Высокие сапоги с загнутыми носами погружались в грязь, хотя Эльф одним усилием магической воли мог приказать ей расступиться пред ним. И многое еще мог, практически все — рассеять тучи над головой, разрушить черные замки — но знал, что не имеет права. Так повелел договор. С ними. С этими странными О.Н.И. Но тому минуло больше двух с половиной тысяч лет. Нет, договор призывал как раз защищать, однако они посягнули на те сферы, что нельзя достигать ни человеку, ни высшему существу, каким бы могущественным оно ни было. Возможно, они возомнили себя богами. Это всегда карается страшными последствиями…

В своих странствиях Сумеречный Эльф испытал много невзгод, еще больше страданий, постоянно мучаясь чувством вины и совершая вскоре все новые злодеяния. Они отравляли его жизнь, но ничего не менялось. Веками в минуты прозренья он мучился от мерзости собственного существа, но вскоре от отчаяния приходила прежняя и новая тьма, душила и кидала снова в бездну.

Он шел и шел, выбирая неизвестные раннее дороги, не страшась смерти, в скором времени после заключения договора узнав, что ни одно оружие не способно его уничтожить. Меч устал от пурпура на превосходном лезвии, обезумел вместе с хозяином от ненужности.

Сколько бы ни выпадало на долю Эльфа даже самых невероятных приключений, его не покидала постоянная апатия, опустошенность.

Сумеречный отлично сознавал, что никто его не в силах полюбить или хотя бы привязаться к нему. Ни одно живое существо не выдерживало взгляда его прозрачных карих глаз, все подсознательно смертельно боялись. Он представлял опасный парадокс, он, неудавшийся Страж Вселенной, отнимавший жизни из-за своего сумасшествия, согласившийся однажды вечность защищать, но предавший клятву. Так раскололась его личность на свет, что искал искупления, и тьму, что стремилась разрушать от отчаяния. Безумие вело его, наряду с долгом. Расколотый, неправильный, как механизм, что давно сломался, но продолжал вхолостую крутиться.

Невозможно описать все странствия, перечислить всех людей, с которыми довелось ему встретиться, и передать боль его души. Пути вились змеями сомнений, приводили в мрачные лабиринты городов и тоску бедных селений.

И вот в один из холодных дней, когда ветер пронзает иглами бедность, что застывает язвами на обмороженных руках крестьян, дух зла, которым стал Сумеречный в преданиях и легендах, пришел сквозь леса и болота в очередное пристанище измученных померкших душ, выпитую данью королю Темных Эльфов деревню.

Закрытые двери. Холодный ветер. Эльф задумчиво взирал на ветхий домишко. Рядом проходила по-осеннему раскисшая дорога, замешанная на грязи и талом снеге. Близилась ночь. Закат тревожно дрожал бордово-коричневыми тенями. Порыв донес откуда-то негромкое ржание коней.

Сумеречный решительно постучал. Вскоре покосившуюся дверь отворила бедно одетая женщина. В вечно испуганных потухших глазах отразилось странное подобие удивления, а скорее немой покорности, привычки, что незнакомцы не могут принести ничего хорошего. Сколько ей было лет? Двадцать или пятьдесят? Лицо почти без мимики, сгорбленное бесформенное тело, продранное и наспех залатанное платье-мешок.

— Можно мне у вас переночевать? — спокойно и нарочито вежливо произнес Эльф.