Книга Разрушитель, страница 93 – Мария Токарева

— Кажется… нет.

— Почему ты не пришел за мной? – В голосе Раата вдруг прозвучала неподдельная обида. И показалось, что на его непроницаемых алых глазах выступили… совершенно человеческие слезы.

— Не пришел, потому что ты разрушил мой мир!

— Это было потом!

— Нет, это началось сразу после твоего попадания.

— Так ли, Митрий? – Раат порывисто отвернулся и встал. – Или вы с Лордом Нирашем уже давно думали, а не пойти ли друг на друга войной? Я всего лишь… ретранслятор. Рушу то, что уже разрушается.

— Ты рушил целые миры!

— В облике космического Змея… – напомнил Раат. – И тогда я не был человеком. Не мыслил человеческими категориями. А эти тысячи лет… все изменилось. Это вы привыкли, что первый ваш облик и ваша сущность – человеческая. Моя же… сущность древнего хаоса, космических сверхновых, бурления элементов и энергии. И вот я оказываюсь в человеческом теле, как нелепо… И в голове начинают возникать мысли! Мораль, сомнения, противоречия. Выбор между добром и злом! Ты знаешь, как тяжело быть человеком?

— Знал… – Митрий приблизился к Раату, осторожно дотрагиваясь до плеча императора. – Знал когда-то, а сейчас, кажется, позабыл, как это.

— Пойдем в вишневый сад? – внезапно предложил Раат, дружелюбно подавая Митрию руку. – Полюбуемся цветением сакуры под светом красного неба. Это ведь из-за тебя оно стало такого цвета… Когда ты превратил Бенаам в ловушку.

Они вышли из полумрака покоев в залитое багряным светом пространство. Воздух, казалось, дрожал от густого сладковатого аромата, но это был не запах крови или тлена, а пьянящее благоухание миллионов цветов.

Вишневый сад раскинулся ярусами на искусственно созданных холмах, повторяющих изгибы ландшафта. Деревья сакуры, невиданных на Земле размеров, стояли, как разодетые невесты, укутанные в облака соцветий. Но лепестки их были не бледно-розовыми, а кроваво-алыми, местами – почти черными. Они осыпались непрерывным дождем, покрывая рубиновым ковром идеально подстриженный зеленый мох и извилистые гравийные дорожки. Хруст под ногами был тихим, похожим на шепот.

Повсюду царила безупречная, выверенная до мелочей гармония. Между деревьями виднелись фонари торо из темного камня, внутри них по воле магии мерцал мягкий свет, отражаясь в зеркальной глади пруда.

И этот пруд, видимо, считался сердцем сада. Через него перекинулся арочный мостик цвета слоновой кости, а в темной воде плавали огромные золотистые карпы. Их чешуя переливалась всеми оттенками багрянца и злата, повторяя палитру сада.

И над всем этим великолепием висело низкое красное небо Бенаама. Алый свет окрашивал белоснежный гравий в розоватые тона, а темную воду пруда – в цвет запекшейся крови. Этот свет не согревал; он был зловещим, напоминающим о закате, который длится уже тысячи лет. Когда Митрий счел, что жители Бенаама обречены.

Теперь же он ходил меж деревьев почти в шоковом состоянии: его приветствовали садовники и слуги. Опрятные, одетые в строгие деловые и рабочие костюмы. Одни спокойно подстригали кусты, подметали дорожки и оформляли низкорослые деревья бонсай. Другие что-то записывали на планшетах, видимо, вели смету расходов и доходов для улучшения внешнего вида этого места. Никто даже не содрогнулся в присутствии Раата, напротив, на лицах читалось странное… дружелюбие.