Книга Разрушитель, страница 91 – Мария Токарева

Митрий замер. Слова Раата обрушились на него ледяным водопадом. Все его оправдания тысячелетней войны рассыпались. Он всегда видел себя борцом со злом, но что, если он был всего лишь садовником, взращивающим еще более страшные цветы против жутких порождений асуров? Чешуя на лице, казалось, уплотнилась и стала тяжелее.

— Как легко тебя оказалось сломать, наш Лорд Гордыня, – выдохнул Раат. – Ты ведь и сам все понимал. Глубоко внутри.

Он подошел вплотную, развернул к себе Митрия и снова потрепал по слипшимся от пота волосам. Затем наклонился и ласково поцеловал в лоб, прямо в участок, покрытый чешуей. От прикосновения кожа мгновенно вздулась, затвердела, и вскоре на месте поцелуя отравленных губ вырос один короткий острый рог…

Митрий вздрогнул, чувствуя, как его тело преображается, подчиняясь новой сущности. Он превращался во что-то иное. Не в семаргла, не в человека. В хитинового дракона. В асура.

— Ты… будешь дальше меня пытать? – горя от начинающейся лихорадки, спросил Митрий.

— Зачем? Нет. Ты уже все понял: невозможно «быть хорошим», потому что «так надо». – Раат отступил на шаг, придирчиво изучая свою работу. – Ты столько веков давил теневую сторону, что она выросла до неимоверных размеров. Вот и результат.

— Тогда чего ты хочешь?

— Уже ничего, ты уже почти всецело наш. Я всегда хотел, чтобы ты был на моей стороне. Отказался от своего лицемерия, принял свою природу. Ты такой же, как я, как Лорд Отчаяние. Не зло и не добро, хтоническая сила, у которой одна цель – выжить.

Раат подошел к низкому столику с витыми ножками, где стоял стеклянный графин с темно-рубиновой жидкостью, и налил ее в стакан.

— Будешь вишневый сок?

— Это кровь! – Митрий с подозрением посмотрел на стакан.

— Нет, это вишневый сок, – ответил Раат, качая головой, и на его губах играла легкая улыбка. – Думаешь, асуры пьют только кровь? Это проблемы Нираша, что он вампир-алкоголик, точнее кровеголик. Некоторые обращенные им типы прекрасно обходятся без крови.

Митрий неуверенно потянулся к стакану. Его давно уже мучила жажда, совершенно человеческая, материальная и болезненная. Точно он… постепенно оживал, возвращал себе физическое тело.

— Ты иссушен… Я же вижу, как горят глаза.

— Там яд? Дурман?

Раат посмотрел на него с искренним недоумением и спросил, вскидывая брови:

— Зачем? Никто тебя уже не накажет больше, чем ты сам себя. Одио показывала тебе картины создания армии Воронов, чтобы вытащить твою истинную сущность. Мы даже поспорили. Она утверждала, что твои отгрызенные крылья вновь отрастут. Я говорил, что ты превратишься в асура. Похоже, я оказался прав. Но твоя совесть чуть не убила тебя.

Митрий отвернулся и горестно зажмурился, пытаясь загнать обратно подступающие слезы. Но жажда и странная внезапная потребность в чем-то простом и земном взяли верх. Он порывисто взял стакан и жадно осушил его до дна.

Как ни странно, Раат не соврал. Это действительно оказался вишневый сок, терпкий и сладкий, без единой примеси крови или яда. И в этой простой, почти человеческой любезности, открывшейся в самом сердце ада, таилась самая страшная пытка – осознание, что палач и главный враг, возможно, оказался единственным существом во Вселенной, кто понял и принял его таким, каков он есть. Митрий – Лорд Гордыня. И здесь, в этой обители мрака, никто его не осуждал за разросшуюся «тень». От этого на душе отчего-то становилось легко и пусто. Пусто! И легко!