Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 70 – Виолетта Вейл

Рейнар выглядел почти смущенным.

— Хочу, — ответила я.

Он показал, где лучше встать, и дождался, пока я отойду к деревьям. Снял камзол, оставил его на камне. Я отвернулась, когда он убрал остальную одежду за валун, потом услышала глубокий, низкий звук, похожий на выдох раскаленной печи.

По траве прошла волна тепла.

Я повернулась.

На поляне стоял темный дракон. Чешуя на спине была цвета мокрой хвои, по краям широких крыльев отливала медью. Он не казался гладким украшением для герба: на одном плече светлел неровный след старой травмы, рог у виска имел маленькую зазубрину. Серая радужка осталась знакомой.

Рейнар опустил голову, чтобы не нависать надо мной. Я почувствовала его силу кожей, как чувствуют приближение летней грозы, но давление почти сразу ослабло: он сознательно приглушил поле.

Я подошла на несколько шагов. Сердце колотилось, хотя страха в нем было меньше, чем восторга.

— Можно коснуться?

Он медленно кивнул и подставил бок головы. Под ладонью чешуя оказалась теплой и гладкой, с едва заметными швами. Я не пыталась искать своим даром что-либо внутри: передо мной был человек, которого я хотела узнать, а не пациент.

Рейнар прикрыл глаза.

У меня неожиданно перехватило дыхание. В огромном существе, способном подняться над соснами, я увидела то же терпеливое ожидание, с которым он стоял у моей двери перед первым поцелуем.

— Ты очень красивый, — сказала я.

Он выдохнул через ноздри, и трава у моего подола заколыхалась. Я рассмеялась, отступила, давая ему место. Рейнар расправил крылья. Тень накрыла меня целиком.

Он поднялся невысоко, сделал один круг над дальним краем поляны и опустился там же. Земля под ногами отозвалась тяжелым толчком. Я поняла, почему для посадки нужно столько свободного места, и почему в городе драконы чаще пользуются повозками, чем людям кажется.

Когда он вернулся ко мне в человеческом облике, уже одетый, дыхание у него было чуть глубже обычного. На лбу выступила испарина.

— Теперь твоя очередь сказать что-нибудь о зазубренном роге, — предложил он.

— Не скажу. Вдруг это трагическая история.

— Низкая балка в старом ангаре.

Я посмотрела на него.

— Ты даже не летел?

— К сожалению, нет.

Я смеялась, пока он обнимал меня за талию. Потом смех закончился сам собой. Рейнар провел пальцами по моей щеке, я поднялась на носки и поцеловала его.

Здесь не звякал дверной колокольчик, никто не ждал сдачу и не мог случайно войти. Я позволила себе задержаться в поцелуе, почувствовать, как меняется его дыхание, как осторожность уступает желанию. Он прижал меня ближе, но оставил возможность отстраниться. Я вместо этого обняла его за шею.

— Нам обещали ужин? — спросила я наконец, почти не отрываясь от его губ.

— Да. И если мы опоздаем, кухарка скормит его тем, кто явился вовремя.

— Разумная женщина.

— Очень. Пойдем, пока я тоже способен рассуждать разумно.

* * *

Мы ели на небольшой веранде. Рейнар заранее договорился, что нам оставят блюда, а работница уйдет в обычное время. Горячее стояло в закрытой посуде, хлеб — под полотенцем. Никаких слуг за спиной, никаких ожиданий, что кто-то подаст мне следующий прибор.

Я разлила похлебку, он нарезал мясо. Вечер медленно темнел; над кустами у дорожки загорались светляки. Я рассказала о покупательнице птицы, он — о молодом работнике, который два дня спорил с воротной петлей и только сегодня признался, что поставил ее наоборот.