Книга Измена Верховного дракона. Хозяйка лавки магических зверей, страница 62 – Виолетта Вейл

Потом дописала отдельной строкой: «И мне действительно нужна перевозка оборудования. Я должна была просто попросить».

Записку отдала вечернему перевозчику, который регулярно отвозил заказы в сторону «Соснового двора». За доставку заплатила обычную цену и сохранила квитанцию среди хозяйственных расходов, хотя причина была совсем не хозяйственной.

После этого стало не легче, а тише.

Я поднялась к Шторму. Он лежал на моей неразобранной постели, заняв как раз то место, куда хотелось упасть. Пришлось сесть рядом. Кот открыл один глаз и потянулся, упираясь задними лапами мне в бедро.

Я осторожно провела рукой по шерсти. Под ладонью тепло распределялось ровно, без болезненных плотных участков. Обычный здоровый кот, которому не нравились резкие звуки и закрытые двери. Я могла знать о нем многое, но даже ему не могла обещать, что больше никогда не испугается.

Я погладила его еще раз и расплакалась.

Сначала тихо. Потом пришлось закрыть лицо полотенцем, чтобы не слышать собственного всхлипывания. Я плакала по дому, которого у меня больше не было, по матери, с которой нельзя было посоветоваться, по магазину, слишком быстро ставшему поводом для чужих писем. И немного — от стыда перед Рейнаром.

Шторм ушел под стул. Я не стала звать его обратно.

Когда слезы закончились, в комнате уже стемнело. Я вымыла лицо, съела кусок хлеба с сыром и легла. Ничего не решилось. Но впервые за несколько ночей я заснула до того, как начала мысленно отвечать на все возможные вопросы палаты.

* * *

Утром Марта попросила у меня большие ножницы.

— Твои где?

— У подмастерья. Он унес точить, обещал к восьми, уже половина десятого. А у меня к полудню три примерки.

Она выглядела сердитой и уставшей. Я нашла ножницы, протянула ей и спросила, не помочь ли с булавками или упаковкой.

— У тебя свое дело стоит, — отмахнулась Марта.

— Покупателей пока нет. Десять минут могу.

В ее мастерской пахло паром от утюга. На длинном столе лежало темно-зеленое платье, рукав которого никак не хотел соединяться с проймой. Марта велела мне придержать ткань и перестала разговаривать, считая стежки.

Я держала край, следила, чтобы не сместилась подкладка, и впервые за несколько дней делала что-то, от чего не зависели репутация, разрешение и судьба магазина. Требовалось просто не тянуть ткань.

— Вот так, — сказала Марта. — Теперь отпусти.

Она расправила рукав и посмотрела на меня.

— Ты сегодня хоть спала?

— Спала.

— Уже хорошо.

Я рассказала ей, что нагрубила Рейнару. Марта слушала, продолжая работать.

— И что теперь?

— Написала ему.

— Тогда дождись ответа. Не придумывай его сама, пока человек едет.

В дверь вошла заказчица, и разговор закончился. Марта сразу стала внимательной, деловой, занялась примеркой. Я вернулась в магазин с чужим обрезком нитки на рукаве и неожиданным облегчением от того, что не вся жизнь вокруг была моей бедой.

Тильда уже обслуживала госпожу Орту. Та сравнивала две смеси и настаивала, что раньше семечки были крупнее. Девушка взяла прошлую накладную, показала сорт, объяснила разницу между партиями. Не позвала меня сразу, не попыталась отделаться шуткой.

Я остановилась у двери и дослушала.

Покупательница выбрала привычный корм. Уже уходя, спросила, правда ли нас собираются лишить разрешения навсегда.