Книга Лавка платьев для драконьих невест, страница 29 – Илина Ясная

Стоило представить, что она продаст лавку или, не дай бог, просто оставит её стоять в том же запустении, как внутри сразу поднимался протест.

Нет.

Этого она точно не сделает.

В конце концов Анабелла сдалась перед собственным нетерпением и попросила Марту найти трёх девушек, которые могли бы помочь закончить уборку дома. Последние несколько дней они приходили с самого утра и оставались почти до вечера. Дом наполнялся голосами, шагами, шумом воды, шорохом передвигаемых вещей. Девушки отмывали стены и мебель, вытряхивали ткани, очищали шкафы, переносили коробки. Анабелла показывала, где что взять, решала, что оставить, а что отдать, и время от времени просто останавливалась поболтать с ними.

Она с удивлением обнаружила, что ей это нравится. После первых тихих дней дом вдруг стал шумным и живым, и сама Анабелла перестала чувствовать себя нелюдимой затворницей, которая прячется от всего мира за закрытыми дверями.

Постепенно изменилось и её отношение к уборке. Она больше не чувствовала, что просто очищает старый дом от пыли. Она его собирала. Чем больше лишних вещей исчезало из комнат, тем чаще Анабелла останавливалась посреди помещения и просто смотрела. На свет. На оттенок дерева. На ткань штор. На то, как цвет покрывала спорит с обивкой кресла. На красивую вазу, которая совершенно теряется, если рядом поставить ещё три.

Дом словно медленно показывал ей, каким красивым способен быть, если перестать заставлять его одновременно демонстрировать всё, что копилось здесь десятилетиями.

В то утро Анабелла сидела прямо на полу в гостевой комнате, окружённая тканями. Перед ней лежали три покрывала: тёплое бежевое, глубокое винное и приглушённо-зелёное. Она поочерёдно прикладывала каждое к креслу. Бежевое почти сразу отправилось в сторону. Винное задержалось чуть дольше, но вскоре последовало за ним. А вот зелёное она оставила.

Старая обивка кресла была тёплого коричневого оттенка, дерево — тёмное, с точёной резьбой на подлокотниках. Рядом стоял небольшой столик, который девушки вчера наконец отмыли от многолетнего слоя воска и пыли. Анабелла набросила зелёную ткань на спинку кресла и отошла на несколько шагов.

Вот оно.

Раньше комната выглядела совершенно иначе. Не бедно и даже не некрасиво. Просто тяжело. Слишком много вещей одновременно бросалось в глаза и требовало внимания. На каждой свободной поверхности что-нибудь стояло. Кровать терялась под невероятным количеством подушек. Возле окна теснились два маленьких столика, которые Анабелла в итоге отдала.

Теперь комната будто вздохнула. На комоде осталась всего одна небольшая шкатулка. Анабелла сменила покрывало и шторы, и неожиданно оказалось, что у комнаты вообще есть стены, пространство, красивый пол с удивительной фактурой дерева и огромное окно с прекрасным видом.

Новые шторы только подчёркивали его. Светлые, молочного оттенка, с едва заметным узором у самого края. Прежние — тяжёлые, бордовые — будто поглощали весь свет. Теперь солнце мягко проходило сквозь ткань и едва золотило комнату. Анабелла легко провела пальцами по шторе. Хороший материал. Плотный, но не тяжёлый, чуть прохладный на ощупь.

На кровати она оставила только одну подушку — молочную, с тёмно-зелёной вышивкой. Вторая, более тёмная, лежала в кресле. Цвета повторялись и поддерживали друг друга: тёмное дерево, молочный, тёплый бежевый, приглушённый зелёный. Никаких случайных ярких пятен.