Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 75 – Диана Курамшина

Навряд ли, конечно, он мне поверит, но я всё-таки не вру. Правда, Александр не рассмеялся. Может, действительно ощущал отсутствие лжи.

— Иными словами, – уточнил мужчина, – вы не просто забавлялись с сажей на месте преступления? Интересно…

Затем Бретцель подошёл к камину, заметил обгоревший клочок бумаги, потом взглянул на бумажный пакетик у меня в руке. Слишком внимательный, чёрт бы его побрал.

— Странно, – сказал он наконец, – почему вас так заинтересовала смерть посторонней женщины, что вы даже пробрались в чужой дом.

— Это странно слышать от человека, которого прислали из Петербурга в Рязань разбираться в смерти обычной оперной певички, – усмехнулась я.

— Так вы нашли что-нибудь, достойное внимания? – спросил он.

Я помедлила. Это был самый важный вопрос с тех пор, как он вошёл. Рассказать всё – отберёт и выгонит. А если нет…

— Возможно… – ответила, напряжённо вглядываясь в его лицо, стараясь уловить реакцию.

Он слегка улыбнулся. Не дружелюбно, скорее, как человек, которому даже забавно наблюдать трепыхание бабочки в его руках.

— Прекрасно, – заявил Александр Карлович. – Тогда, боюсь, нам придётся продолжить знакомство в несколько более стеснённых обстоятельствах.

Если бы Александр Карлович объявил меня арестованной, мне было бы, пожалуй, даже… легче. В таком поступке есть, по крайней мере, ясность. Вы преступница, ваше место за решёткой, вот наручники – пройдёмте.

Но Бретцель так не поступил. Он не позвал городового, не стал надевать на меня браслеты. Даже не удерживал за локоть от попытки бежать. Напротив, галантно приоткрыл дверь, придержал её и невозмутимо закрыл на замок, что поднял с пола. Спокойно и молча шёл рядом, словно оказывал услугу, позволяя покинуть сей дом без шума и скандала.

— Сударыня, – сказал он, когда мы подошли к парадной двери, – не окажете ли вы мне честь пройти со мной?

— Куда? – нервно поинтересовалась я.

— В более подходящее для разговора место, – заявил Александр Карлович, но улыбка в его усах явно проглядывалась.

— И это, как полагаю, кабинет в полицейском участке?.. – уточнила со вздохом.

— Для подобных бесед я всегда предпочитаю более рабочую обстановку.

— Тогда нам и впрямь лучше покинуть этот дом. Здесь слишком много… ушей.

Бретцель посмотрел на меня с привычным уже выражением тщательно скрываемого интереса.

— А вы довольно прямолинейны... – заметил он с усмешкой

— Говорят, после смерти люди учатся ценить подобное.

— В этом я не сомневаюсь… – скривился мужчина в ухмылке.

Странно, но на улице меня тоже никак не ограничили в передвижении. Даже не посадили в дрожки между двумя городовыми. Мы просто вышли из дома – Александр Карлович в авангарде, я рядом – и пошли вперёд. Любой посторонний, если бы увидел нас со стороны, решил бы, что надворный советник и учительница обсуждают что-то, весьма скучное (судя по кислому лицу барышни и невозмутимому облику мужчины), тему, от которой нельзя уклониться по правилам приличия. Иначе эти двое давно бы разбежались, каждый по своим делам.

Участок помещался в здании, которое снаружи выглядело весьма презентабельно. Жёлтая штукатурка, тёмные окна, крыльцо с двумя ступенями, над входом – скромная вывеска. Внутри пахло бумагой, чернилами, кожей, человеческим потом, пылью и той особой затхлостью, что неизбежно заводится в помещениях, куда приходят слишком много людей с улицы, принося грязь.