Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 65 – Диана Курамшина

Здесь же я была молодой учительницей, которая успела поспорить с судебным врачом, устроить самостоятельный опрос прислуги, и тем самым едва не довести до истерики полдома.

Исходная позиция, мягко говоря, не блестящая.

К счастью, у маленьких городов имеется одно полезное качество: новости в них распространяются быстро. Уже на следующий день Платон Аристархович сообщил, что Руднев к следующему полудню снова собирается к Киснемским – повторно опрашивать слуг, осматривать комнату Евгении и разбираться с тем, что успело всплыть после первого суматошного утра.

— А вы откуда знаете? – я оторвалась от книги и подозрительно покосилась на доктора

Платон Аристархович, выкладывая на стол пакетики с лекарствами, оскорблённо поднял брови.

— Сударыня, Рязань город маленький, а я пока ещё не оглох. К тому же, меня самого могут пригласить на вскрытие. После вашего вчерашнего выступления Савелий Петрович, полагаю, захочет иметь побольше свидетелей при торжестве собственного диагноза.

— И вы рады в этом участвовать? – хмыкнула с раздражением.

— Рад? – Платон Аристархович шумно засопел и поправил пакетики так, чтобы они лежали ровно. – Я врач, а не дрессированная лошадь на ярмарке. Но ежели Барсов опять начнёт объяснять всё нервами, волнением и слабым женским сердцем, боюсь, мне придётся испортить ему настроение.

Я медленно поставила чашку. Вот это уже было интереснее.

— Значит, вы тоже не уверены, что смерть естественная? – спросила я.

Бырдин бросил на меня тяжёлый взгляд:

— Я лишь сказал, что не люблю поспешных заключений. Особенно когда они дурно пахнут.

На этом наш разговор завершился, потому что тётушка принесла чай. Она не одобряла, когда мы с доктором за столом обсуждали что-то непонятное. Ей казалось, что мы состоим в тайном обществе, куда её не пригласили.

Но… после этого разговора мне окончательно стало ясно, куда я отправлюсь завтра.

Ираида Степановна, разумеется, была против. Я, разумеется, объяснила, что собираюсь всего лишь прогуляться: доктор сам велел больше двигаться, майское солнце полезно для здоровья, а продолжительное сидение в доме, насколько мне известно, ещё никого не сделало крепче.

Тётушка молча смотрела, как я застёгиваю перчатки. В её взгляде читалось настолько ясное «мы обе знаем, куда ты идёшь и зачем», что продолжать спектакль стало даже немного стыдно.

У дома Киснемских дежурил всё тот же городовой, уже достигший, похоже, высшей степени служебного равнодушия. Он лениво посмотрел на меня, пристроившуюся возле дерева рядом с забором, усталым взглядом и отвернулся.

Ждать пришлось дольше, чем я рассчитывала. Наконец дверь распахнулась и на крыльцо быстрым шагом вышел Руднев, что-то бросил стоявшему возле двери городовому, натянул перчатку и направился к воротам. По напряжённой складке между бровей было видно, что утро выдалось не из приятных. Он сразу заметил меня, остановился и посмотрел с таким выражением… будто я ещё одно несчастье, свалившееся на его голову.

— Опять вы, – выдохнул раздражённо пристав.

— И вам добрый день, Дмитрий Сергеевич... – улыбнулась я самой любезной улыбкой, на какую была способна.

— В добрый день приличные барышни не устраивают засаду, – зыркнул он исподлобья.

— Я польщена. Значит, вы меня заметили. – Моя улыбка стала ещё шире.