Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 161 – Диана Курамшина

— И? – Я наклонилась ближе.

— Ответ пришёл сегодня.

Он достал из внутреннего кармана сложенную бумагу, но разворачивать не стал – просто положил рядом с тарелкой и прижал двумя пальцами.

— В Рязань направляют человека из Министерства иностранных дел. Очень высокий чин. Иван Матвеевич Киснемский когда-то служил с ним и считал своим другом. Имя вам, скорее всего, ничего не скажет, но есть ещё одно обстоятельство.

Дождь стучал по окну. В комнате пахло вишней, горячим тестом и чем-то новым – едва уловимой тревогой, от которой похолодело между лопаток.

Александр Карлович убрал руку с письма.

— По старым слухам, этот человек был любовником Евгении Ивановны. Он прибудет в Рязань через два дня.

От приезда столичного чиновника мы ждали многого: я – ясности, Александр Карлович, судя по его лицу всякий раз, когда речь заходила о Татьяне, – хоть какого-нибудь сдвига. Ираида Степановна, разумеется, надеялась, что важный человек из Петербурга одним своим появлением каким-то чудом приведёт всё в порядок: несчастную девушку успокоит, убийц разоблачит, семейную честь восстановит, а заодно, видимо, заставит соседок перестать судачить.

Феня была настроена куда практичнее:

— Высокий чин, говорите? – Кухарка нахмурилась, вытаскивая из печи пирог. Горячий яблочный запах сразу поплыл по кухне, смешиваясь с корицей и дымом. – Ну так его сначала кормить надо. Голодный чиновник какую правду найдёт? Одну злобу.

Александр Карлович, сидевший за столом с чашкой, важно кивнул.

— Совершенно верный, можно сказать, государственный подход.

— Вас не спрашивали.

— Но я подтверждаю, как чиновник.

— Вы у меня подтверждаете только расход муки, – отбрила его Феня.

И он, ко всеобщему изумлению, не обиделся. В последнее время Бретцель вообще стал слишком хорошо чувствовать себя у нас за столом, особенно если на столе стоял Фенин пирог.

Накануне ожидаемого приезда Александр Карлович появился к вечернему чаю позже обычного, почти к сумеркам. Августовский воздух уже пах прохладнее, с улицы тянуло сухими листьями, а за окнами стрекотали кузнечики. Надворный советник выглядел усталым, но собранным. Рука уже почти не беспокоила его, хотя при резком движении плечо всё ещё отзывалось: это я замечала по короткой складке у губ.

— Завтра, вероятно, не приду, – сообщил Бретцель, беря второй кусок пирога. Ираида Степановна едва заметно расслабила плечи. Я это увидела, Александр Карлович тоже. Он медленно поднял бровь, но промолчал. – Из Петербурга пришла телеграмма, – продолжил надворный советник, стряхивая крошку с манжеты. – Наш человек выехал. Будет утром. Придётся встречать.

— Самому? – Я покрутила ложечку в чае, и фарфор тихо звякнул.

— Самому.

— Неужели это будет настолько высокий чин, что встречать его должен сам надворный советник.

— Я переживу унижение.

— Я не о том. Вы так и не назвали имя.

— Андрей Николаевич Карцов. – Бретцель посмотрел поверх чашки.

Тётушка замерла, совсем чуть-чуть. Если бы я не привыкла наблюдать за людьми так, будто каждое движение – улика, не заметила бы. Но пальцы Ираиды Степановны на мгновение перестали гладить край салфетки.

— Вы знаете его? – тут же насторожилась я.

— Имя слышала, – слишком быстро выдохнула тётушка. – Кажется, Николай Петрович когда-то упоминал. Очень давно.