Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 137 – Диана Курамшина

— А вы так смелы... Любите угрожать? От каких-то душегубов подхватили?

Её лицо застыло и побелело. Неужели я попала?

Татьяна развернулась и вышла. Каблуки коротко стукнули по крыльцу. У калитки она задержалась, что-то бросила городовому – я не услышала что. Тот вытянулся, но не ответил. Потом женщина исчезла за поворотом, и Матрёнка аккуратно прикрыла входную дверь.

Ираида Степановна села прямо на ближайший стул. Лицо тётушки было серым.

— Воды, – сипло велела Феня уже Матрёнке, которая так и стояла у двери с полотенцем в руках. – И капли. Быстро, мышь сонная!

Матрёнка сорвалась с места, а я присела перед тётушкой.

— Дышите. Медленно. Вот так. На меня смотрите.

Ираида Степановна схватила меня за руку.

— Она знает, – прошептала тётушка. Губы едва двигались. – О сундуках. Ольга, она знает.

— Я это поняла.

— И боится.

Я подняла глаза. В голосе тётушки было не только потрясение. Там было то, что она привезла из дома Киснемских и прятала все эти дни.

— Что случилось тогда? Когда вы ездили за вещами?

Ираида Степановна закрыла глаза. По щеке тётушки медленно скатилась одна слеза.

— Не сейчас, – выдохнула она. – Не могу.

Феня подала ей капли. Рюмка дрожала в руке кухарки. Она тоже что-то знает, но молчит.

Я помогла тётушке выпить и больше ничего не спросила. Но сомнений не было: Татьяна не оставит нас в покое.

Через два дня после визита Татьяны возле нашего дома начали появляться странные люди. Не толпой, конечно, и уж точно не с надписью на лбу: «Пришёл следить за Ольгой Васильчиковой». Но… Первым мы заметили невысокого мужчину в потёртом картузе. Он остановился напротив забора, долго возился с каблуком сапога, потом закурил и простоял так четверть часа, исподволь разглядывая наши окна.

На следующий день возле колодца объявился другой – худой, рыжеватый, с холщовым мешком через плечо. Воды попить (в такую-то жару) он так и не набрал, зато дважды прошёл мимо калитки туда-обратно, снова потоптался у колодезного ведра и ушёл, когда им заинтересовался городовой.

Потом появилась торговка лентами. Её я запомнила особенно хорошо. Женщина была одета бедно, но выдавали руки: чистые ногти, мягкие ладони и ни одной мозоли. Настоящие коробейницы так не выглядят. Эта села у соседского забора, раскрыла короб с дешёвыми товарами и почти час лениво предлагала их людям, которые к ней даже не подходили. Кроме Фени, что и принесла эти подробности и пару катушек с нитками.

Городовой в будке ничего подозрительного не замечал. Вернее, замечал посторонних людей и даже как-то отреагировал, но… ходить по улице – это же не преступление.

— Стоять на вашей улице пока не запрещено, барышня, – рассудительно протянул усатый страж, когда я в третий раз обратила его внимание на рыжего с мешком. Городовой почесал шею под тугим воротником и покосился на солнце. От будки тянуло горячей смолой, табаком и потом. – Он, может… работу ищет.

— Перед нашими окнами? – удивилась я.

— А где ж ему ещё искать?

— Наверное, там, где есть работа… – ответила вкрадчиво.

Нижний чин вздохнул, будто именно я была самым трудным предметом его службы.

— Ежели полезет через забор – задержим. Ежели окно бить начнёт – тоже. А так… ходит себе человек – и ходит.

— Он уже третий день ходит… – напомнила я.