Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 135 – Диана Курамшина

За спиной Татьяны маячил наш городовой из будки. Смотрел с любопытством, но не вмешивался. Конечно… Молодая наследница, а не вор с ломом.

— Татьяна Анатольевна, – произнесла я, не приглашая её внутрь. – Какая неожиданность.

— Надеюсь, не неприятная.

— Это зависит от цели визита.

Татьяна сняла перчатку с правой руки. Медленно... палец за пальцем. Жест был изящный, но я увидела, как на мгновение побелели суставы.

— Цель проста. Я пришла за бумагами моего деда.

Вот так?.. Без словесных кружев, без полутонов?

Феня за моей спиной тихо втянула воздух носом. В столовой скрипнул стул – тётушка, видимо, поднялась. Я же не шелохнулась.

— За какими бумагами? – удивлённо приподняла я бровь.

— Не играйте со мной в простодушие, Ольга Алексеевна. – Глаза Татьяны потемнели. – Вам оно не идёт.

— А вам не идёт прямота... Непривычно…

Уголок её рта дрогнул. Не улыбка – порез.

— Бумаги Ивана Матвеевича Киснемского... Наш семейный архив, что много лет находился в вашем доме. Я требую вернуть его мне, как наследнице. Вы не имеете на него никаких прав.

Тётушка появилась в дверях столовой. Лицо у Ираиды Степановны сразу стало восковым.

— Татьяна Анатольевна… – выдохнула она, прижимая к груди платок. – Что вы такое говорите?

Татьяна повернулась к ней и вдруг сделалась мягче. Почти той самой, с поминок. Тонкие плечи чуть опустились, ресницы дрогнули.

— Ираида Степановна, я вовсе не хочу неприятностей. Вы это знаете. Но речь идёт о вещах моего деда, о памяти семьи. Я узнала, что часть белградских сундуков всё это время оставалась у вас. Возможно, по забывчивости, возможно, по недоразумению. Я готова считать это именно недоразумением.

— Как великодушно, – не удержалась я.

— Не заставляйте меня думать иначе, – резко повернулась ко мне она.

— А вы не заставляйте нас верить, будто вас трогает память о дедушке, именно после того, как дом перерыли сверху донизу.

Татьяна шагнула ко мне, но Феня тут же выросла сбоку, как крепостная стена в переднике.

— Барышня гостей не приглашали.

Татьяна даже не посмотрела на кухарку.

— Я не гостья… я наследница документов.

— У нас в доме наследницы тоже ноги вытирают, – процедила Феня, сжимая полотенце так, будто это была всё та же кочерга.

— Феня, – тихо остановила я кухарку.

Та отступила на полшага, но осталась рядом. Татьяна вошла в переднюю. Влажный уличный воздух потянул за ней запах духов, мокрой пыли и чего-то металлического.

— Итак, – Татьяна поправила манжету, будто возвращала себе выдержку, – бумаги.

— Их здесь нет.

— Где они?

— Не у нас.

— Вы передали их?

— Да.

— Кому?

— Надлежащим лицам.

Она тихо рассмеялась. Смех вышел короткий, сухой.

— Надлежащим лицам. Какая наглость. Вы ведь понимаете, что это семейное имущество?

— Не всё, что лежит в семейном сундуке, является семейной собственностью.

— Это не вам решать.

— И не вам тоже.

Она приблизилась ещё на шаг. Теперь между нами было совсем мало места. Я видела мелкие трещинки на её губах, тонкую жилку у виска, крошечную каплю влаги под кружевом шляпки. Татьяна держалась безупречно, но тело её выдавало: спешит, боится и злится не на шутку.

— Ольга Алексеевна, – вкрадчиво вымолвила она. – Я не хочу выносить это на публику. После всего, что и так было сказано о вашей фамилии, новое разбирательство никому не принесёт пользы. Подумайте об Ираиде Степановне.