Книга Муж, замок, быт, магия для миледи Анастасии, страница 46 – Надежда Соколова

Ричард наклонился ко мне и поцеловал — нежно, но уверенно, — и гости взорвались аплодисментами. Я услышала, как Лиска кричит «Горько!» — видимо, она подхватила это слово от мамы, — и как мама плачет в платок, который ей дал папа. Я услышала, как гномы стучат кружками по столам, как эльфы поют что-то мелодичное, как вампиры вежливо хлопают, а драконы — Ричард, Долорес и их родственники — издают низкий, горловой звук, который, как я потом узнала, был их способом выражать одобрение.

Я стояла рядом с Ричардом, держа его за руку, и смотрела на гостей — на свою команду, на родителей, на друзей, которые стали мне близкими. И я поняла, что это не конец, а начало. Начало новой главы, в которой я буду не просто мастерицей из Западного замка, а женой дракона, герцогиней, но при этом всё той же Анастасией, которая шьёт платья, любит кофе и не боится быть собой.

Эпилог

Прошло десять лет. Я сидела на широком подоконнике в мастерской — той самой, где когда-то начинала с одной швейной машинкой и тремя метрами молочного шёлка, — и смотрела, как за окном кружится первый снег. Замок давно перестал быть просто замком: теперь это был дом, полный шума, смеха и топота маленьких ног. Рядом со мной на подоконнике сидел мой сын, семилетний Даниэль, и сосредоточенно вышивал на лоскутке ткани кривой, но очень старательный узор. Он унаследовал от меня терпение и любовь к игле, а от отца — серые глаза и упрямство. На полу, под столом, возилась моя дочь, пятилетняя Мила, которая пыталась сплести браслет из ниток, которые стащила из моей корзинки. Она была копией Ричарда — тёмные волосы, упрямый подбородок, — но характером пошла в меня: могла часами возиться с бусинами и лентами, а потом гордо приносить мне свои «шедевры», которые я вешала на стену рядом с эскизами.

Ричард вошёл в мастерскую без стука — он давно перестал стучать, потому что знал: если я шью, я всё равно не услышу, — и, увидев нас всех на подоконнике и под столом, улыбнулся.

— Я смотрю, у вас тут семейное собрание, — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с Милой и поднимая её на руки. — Ты опять стащила нитки у мамы? Она тебя за это заставит распутывать весь клубок.

— Я не стащила, — ответила Мила с невинным видом. — Я взяла. Это разные вещи.

— Это одно и то же, — сказала я, но без строгости, потому что уже давно перестала сердиться на такие мелочи. — Даниэль, покажи папе, что ты вышил.

Даниэль поднял лоскуток с таким гордым видом, будто это была не кривая вышивка, а императорский заказ. Ричард взял ткань, посмотрел на неё серьёзно и сказал:

— Это дракон. Я вижу дракона. Только он немного... косой.

— Он летит, — обиделся Даниэль. — Драконы, когда летят, бывают косыми. Это динамика.

— Это динамика, — согласился Ричард, подмигивая мне. — Тогда всё в порядке.

Я рассмеялась и спустила ноги с подоконника. За эти десять лет многое изменилось. У меня теперь был филиал ателье в столице — тот самый, о котором я когда-то мечтала, — и Лиска, которая когда-то была просто домовушкой, теперь заправляла и там, и в замке. Она стала настоящим управляющим, с собственным кабинетом, с помощницами и с таким авторитетом, что даже гномы из столицы прислушивались к её мнению. Она иногда ворчала, что «Настька взвалила на неё весь бизнес», но я видела, что ей это нравится. Она наконец-то перестала быть просто «домовушкой при хозяйке» и стала тем, кем всегда хотела быть — значимой, нужной и незаменимой.