Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 51 – Майкл Скофилд

Раньше я бы сказала: ничего, я справлюсь.

Теперь перечислила все.

Мы обсудили дорогу и деньги. Рейнар предложил выдать нужную сумму под запись расходов, чтобы я могла вернуть ее, когда восстановлю доступ к своим средствам. Я согласилась. Это оказалось проще, чем превращать каждый кусок хлеба в проверку наших чувств.

Потом я подняла глаза.

— Можно еще кое-что?

— Конечно.

— Давайте на «ты».

Торен внезапно заинтересовался собственным сапогом.

Рейнар посмотрел на меня так, что я пожалела, что не предложила это вечером, без свидетелей.

— Давай, — ответил он.

Очень просто.

И все-таки от этого стало тепло.

Оставшиеся два дня я собирала вещи и заканчивала работу с копиями. Разобрала свои заметки так, чтобы другой человек мог понять их без меня. Указала, какие места еще не читаются, где нельзя заменять предположение утверждением. Маленькую стопку подготовила для себя; основной комплект остался у Рейнара.

О подлинниках я больше не тревожилась каждую минуту.

Серьги положила в отдельный мешочек, рядом с деньгами. Гребень — туда, где его легко было найти. Илва осталась бы довольна.

Накануне отъезда Торен пришел ко мне с небольшой дощечкой, обтянутой кожей.

— Под бумагу, — сказал он. — В дороге столы бывают хуже седел.

Я провела ладонью по гладкой поверхности.

— Вы сами сделали?

— Левой рукой — нет.

Я улыбнулась.

Он задержался у двери.

— Если найдете этого Каспара, не ведите его сразу за собой.

— Сначала напишу.

— И жену его не забывайте. Мужчина, который прячется из-за угроз семье, не станет храбрее, если ему сказать, что семья подождет.

— Я помню.

Торен кивнул.

— Хорошей дороги.

Это прозвучало как напутствие человеку, которому доверяют сделать работу, а не как прощание с неприятностью.

Утром Рейнар проводил меня до места сбора обоза.

Рута шла рядом с повозкой, на которую сложили мои вещи. Дорогу я собиралась чередовать: часть верхом, часть сидя, чтобы не перегрузить запястье. Руководитель обоза записал мое имя и назвал место ночлега. Рейнар сверил, потом отдал мне лист.

— Если маршрут изменится, сначала выясни почему.

— Выясню.

Мы стояли у колеса, пока вокруг стягивали ремни и спорили о грузовых местах.

Мне хотелось сказать что-нибудь, что удержит между нами вчерашний вечер, первый поцелуй, тихую комнату с яблоней за окном.

Обещать вернуться.

Обещать привести свидетеля.

Обещать стать женщиной, о которой ему никогда не придется беспокоиться.

Я не произнесла ни одного из этих обещаний.

— Я буду писать, — сказала я.

Рейнар кивнул.

— Я тоже.

— И я еду не потому, что хочу от тебя подальше.

Он посмотрел на меня, потом шагнул ближе.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Я сама подняла лицо.

Поцелуй вышел коротким, с привкусом утреннего ветра. Его ладонь задержалась у моей щеки. Когда он отстранился, мне захотелось поймать руку и оставить.

Я отпустила.

Погонщик крикнул, что пора.

Я поднялась в повозку.

Рейнар стоял у дороги, пока мы не повернули. Я смотрела на него и чувствовала одновременно тоску и странную, непривычную легкость.

Впереди меня ждала работа, за которую можно было получить деньги.

Решение, которое я приняла сама.

И человек, к которому мне уже хотелось вернуться.