Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 49 – Майкл Скофилд

— Вы знали, что место плохое, — продолжила я. — И согласились, потому что я настояла. Теперь получается, будто решение было только моим.

— Нет, — сказал он.

Я ждала.

Рейнар оперся ладонями о стол.

— Я согласился на неполный план, потому что думал, что сумею исправить его на месте. Что если останусь достаточно близко, ничего не случится. Это моя ошибка.

Я смотрела на его руки.

— И утром не должен был начинать с приказа, — добавил он. — Я мог объяснить, что именно мне не нравится, прежде чем сказать за нас обоих.

В груди что-то болезненно ослабло.

Я не привыкла, что признание одного человека не требуется немедленно оплатить признанием другого.

Все равно сказала:

— Я должна была отойти.

— Да.

— Даже если бы он действительно нуждался в помощи.

— Можно было искать другой способ.

Я кивнула.

За окном сосед тащил по двору длинную доску. Она зацепилась за ворота, и он громко выругался. Звук вернул кухне обычные размеры.

Рейнар выпрямился.

— Я не хочу больше говорить, пока мы оба такие.

— Какие?

Он посмотрел на свою руку.

— Как люди, которым не хватило нескольких шагов до очень плохого конца.

Это я могла принять.

Мы разошлись.

В своей комнате я не заперла дверь.

Заметила только через час.

Сидела на кровати, смотрела на ключ и понимала, что не хочу ни демонстративно оставлять дверь открытой, ни доказывать себе независимость поворотом замка. Хотелось просто побыть одной.

Я закрыла дверь без ключа и легла.

Сон не шел.

Перед глазами снова появлялись пальцы приказчика, серый рукав, рот Рейнара, произносящий мое имя. Воспоминание о вчерашнем поцелуе теперь причиняло боль, словно я получила что-то хорошее слишком рано и сразу показала, почему не имела на это права.

Я долго лежала с этой мыслью.

Потом встала, взяла бумагу и записала, что произошло у весовой.

По порядку.

Что видела. Что услышала. Где сделала шаг вперед. Что сказал неизвестный о женихе. Как повозка перегородила дорогу. Во что был одет человек, уведший запасного коня.

Ни одной фразы о том, какой я являюсь женщиной.

Когда закончила, увидела на листе ошибку, которую можно было описать и в следующий раз не повторить.

Это было меньше, чем полное искупление.

И гораздо полезнее.

Вечером мы вместе отнесли заявления помощнику судьи.

Он выслушал нас отдельно. Расспросил о дороге, приказчике, свидетелях на телеге. Обещал направить стражников к весовой и выяснить, кому принадлежала повозка с бочками.

— Я понимаю, что господин Орсан утверждает, будто действует ради вашего спасения, — сказал он мне. — Поэтому хочу еще раз услышать: вы требуете прекратить попытки вернуть вас к нему?

— Да.

На этот раз голос не дрогнул.

На обратном пути Рейнар зашел к хозяину запасного коня.

Я осталась у калитки и слышала только часть разговора. Долго молчали. Потом хозяин назвал сумму. Рейнар попросил расписку.

Когда он вышел, я спросила:

— Сколько?

Он ответил.

Я прислонилась к столбу.

Это были деньги, на которые Инга могла бы несколько месяцев снимать мастерскую.

— Я верну половину, когда получу доступ к своим счетам.

Рейнар покачал головой.

— Это мой конь. То есть был взят мной.

— План был общий.

Я ждала привычного спора, в котором мужчина будет великодушно отказываться, а я настаивать до истерики, чтобы доказать свою самостоятельность.