Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 41 – Майкл Скофилд

Мы вышли проводить ее до повозки.

Я держала в ладони несколько оставшихся монет.

— Возьмите.

Илва закрыла мои пальцы.

— Ты мне задолжала жалованье за прошлый месяц. Вот когда сможешь его выплатить, отдам расписку как положено.

— Я серьезно.

— И я серьезно. Не надо превращать двадцать лет работы в милостыню.

Мне стало стыдно.

— Хорошо. Я запомню.

Она обняла меня, уже не торопясь.

— Ешь. Спи. И если понадоблюсь, пиши. Только без таких приключений, как сегодня.

— Постараюсь.

— Вот это честный ответ.

Повозка уехала.

Я еще немного постояла у ворот.

Рейнар не спрашивал, о чем я думаю. Я сама сказала:

— Мне хочется рассчитаться со всеми сразу.

— У нас хватит времени обсудить расходы.

— Я не только о деньгах.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я понял.

Я не стала продолжать. Тогда мне еще казалось, что если найти достаточно большой полезный поступок, все в конце концов уравновесится.

На четырнадцатый день подлинники отнесли на хранение в писцовую контору.

Пакет опечатали при нас. В расписке стоял перечень листов и состояние поврежденных углов. Получить его могла я лично; Рейнар оставался свидетелем сдачи, но не распорядителем.

Одну заверенную копию отправили Весте Ларн по уточненному служебному адресу, приложив наши заявления и сведения о Каспаре. Вторую оставили для работы. Короткое извещение о существовании материалов ушло отдельной почтой.

Я проверила адрес трижды.

Рейнар не поторопил.

Когда пакет исчез в почтовой сумке, мне впервые стало легче от того, что важная вещь находится не рядом со мной.

В тот день я вернулась домой без привычного желания немедленно проверить замки.

На столе остались рабочие копии. Подлинники лежали в конторе, у нас была расписка, а сведения уже двигались по двум разным дорогам. Опасность не исчезла, но ей стало труднее поместиться в одной моей сумке.

Рейнар посмотрел на меня у калитки.

— Хотите пройтись?

Я оглянулась на дом.

— Куда?

— За старую стену. Там выпас, сейчас пустой. Я собирался немного полетать.

Я, кажется, слишком быстро подняла голову.

Он заметил.

— Это предложение прогулки. Не осмотра достопримечательности.

— А если мне любопытно?

— Тогда предупреждаю: достопримечательность не умеет разговаривать в другом облике.

Я улыбнулась.

Мы вышли через небольшие ворота в стене. Торен остался дома с полученной почтой; перед уходом Рейнар назвал, куда мы идем и когда вернемся. Это прозвучало буднично, как любая договоренность двух людей, привыкших знать, где искать друг друга.

За стеной пахло влажной травой. Внизу тянулся луг, дальше темнела полоса деревьев. С городских ворот его хорошо видели дозорные. Скрыться здесь было трудно, и Рейнар не пытался.

— Нас заметят, — сказала я.

— Меня здесь знают. Обращение за стеной не запрещено. Если бы я собирался незаметно уехать, выбрал бы другое место.

— Я все еще думаю, что любой взгляд опасен.

— Некоторые просто любопытны.

Я посмотрела на мальчишку, замершего с ведром у дальнего забора.

Рейнар коротко махнул ему.

Мальчишка уронил ведро.

— Некоторые очень любопытны, — поправился Рейнар.

Я рассмеялась.

Он снял камзол, положил на сухой камень. Посмотрел на мое запястье.

— Устанете — садитесь здесь. Я ненадолго.

Я кивнула.

Валент обращался при мне несколько раз. Ему нравилось, когда смотрят. Нравилось на мгновение задержаться, расправить крылья так, чтобы свет прошел сквозь тонкие края, и потом подняться с оглушительным хлопком.