Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 37 – Майкл Скофилд

Я коснулась печатки.

На ручке осталась потертость от большого пальца. Отец держал ее под небольшим углом, и оттиск иногда выходил смазанным справа.

— Он брал этот ларец на склады? — спросил Рейнар у Илвы.

— Последние месяцы часто. Говорил, там за столом сидеть удобнее, чем на коленях писать.

— После его смерти вы переставляли содержимое?

— Нет. Только протерла снаружи. Хотела убрать чернила, чтобы не пролились, но крышка была закрыта. Так и оставила.

Я осмотрела переднюю стенку.

Синяя ткань вздулась у края. Дерево покоробилось раньше, чем я думала. В первой жизни повреждение казалось следствием долгих лет в кладовой; теперь стало ясно, что сырость попала внутрь еще до отцовской смерти или вскоре после нее.

Я провела лопаточкой под тесьмой.

Материя чуть отстала.

— Сейчас не надо тянуть, — сказала я, больше себе, чем остальным.

Рейнар принес лампу ближе.

— Что потребуется?

— Свет. Ровный стол. Сухая бумага для прокладок. И время.

Я уже видела край листа в узкой щели.

Так близко.

В первой жизни я выдернула панель, потому что не знала, что внутри. Один угол порвался. Я вспомнила неровный клочок, который потом подбирала с ковра, и убрала руку.

— Завтра, — сказала я. — В Риане. Здесь слишком темно.

Рейнар накрыл чернильницу крышечкой.

Он ни разу не попросил поторопиться.

Весь вечер я ждала, что он спросит: а вдруг там ничего нет? Или потребует показать хотя бы одну строку, чтобы убедиться, что не зря рисковал.

Он этого не сделал.

Когда мы остались с Илвой, она долго перебирала край одеяла.

— Я не все понимаю, — сказала наконец.

— Я тоже.

— Но сегодня ты не осталась, когда он позвал.

Мне не потребовалось уточнение, о ком она говорит.

— Нет.

Илва кивнула.

— Хорошо.

Утром мы выехали рано. Дорога прошла без происшествий, и это показалось почти неправдоподобным. Я несколько раз ловила себя на том, что жду беды за каждым поворотом, словно мир обязан вознаградить осторожность новой опасностью.

В Риане Торен встретил нас у ворот.

Посмотрел на ларец, на Илву, на мой подол.

— Все целы?

— В пределах разумного, — ответил Рейнар.

— Значит, не все.

Он помог открыть ворота здоровой рукой и принял у меня повод Руты.

— Вы сообщили об изменении? — спросил тихо, пока Рейнар занимался повозкой.

— Да. Через окно.

Торен кивнул.

— Хорошо.

От его сдержанного одобрения я почувствовала больше, чем от любого торжественного обещания доверять.

Следующий день ушел на то, чтобы устроить Илвин отъезд и подготовить стол.

Она написала племяннице. Ответ доставили с ближним почтовым рейсом: за ней могли приехать через два дня. До этого Илва объявила, что раз уж находится в доме, не станет смотреть, как трое взрослых людей питаются неизвестно чем.

Торен сразу поддержал ее.

Рейнар предупредил, что продукты может купить сам.

— Я вижу, — сказала Илва, глядя на мешок лука.

Я рассмеялась впервые с утра свадьбы.

Стол для работы поставили в комнате с самым ровным светом. Рейнар перенес свои бумаги в кухню. Я возразила, но он показал на окно.

— Вам нужен свет. Моим счетам достаточно того, что я их вообще открываю.

Я накрыла стол чистым полотном, разложила инструменты, проверила, нет ли на ткани песчинок. Илва принесла сухие листы для прокладок. Торен нашел две гладкие доски.

Ларец больше не выглядел тайником из страшного воспоминания.