Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 31 – Майкл Скофилд

Опись намечена на следующий день.

На двадцать первое мая.

На день моей свадьбы.

Внизу Илва приписала: «Прачечная дверь открывается после утреннего белья. Но теперь до полудня во дворе человек Кроу. Я могу отвести его к угольному сараю ненадолго. Одна не приходи».

Я положила письмо на стол.

Рейнар прочел его молча.

До этого момента ларец существовал для меня почти так же, как в памяти: темная вещь в тихой кладовой, которую никто не трогал годами. Я уже изменила настоящее. Теперь настоящее добралось до вещей, на которые я рассчитывала.

— Сегодня выезжаем? — спросила я.

Рейнар посмотрел на окно, за которым темнел сад.

— Сегодня готовим все до конца. Ночью выедем. Подойдем к городу утром.

Я подала ему нарисованный план.

Рука больше не дрожала.

Это не значило, что я перестала бояться. Просто теперь страху нашлась работа.

На рассвете двадцать первого мая я сидела под навесом придорожной кузницы и вытряхивала камешек из сапога.

В этот час в другой жизни Илва раскладывала на моей кровати свадебное платье.

Я помнила его пуговицы. Маленькие, обтянутые молочным шелком; застегнуть самостоятельно можно было только первые три. Остальные находились на спине. Мама однажды сказала бы, что одежда, для которой нужна постоянная помощь, плохо подходит для повседневной жизни. Но в тот день я считала это красивым.

Сейчас на мне было синее платье, поверх него — темный плащ. На колене серого, оставленного в Риане, лежала моя неровная заплата.

Камешек выпал на ладонь.

Я бросила его в грязь.

Рейнар вернулся от колодца, протянул мне кружку и присел рядом.

— До условленного часа еще немного. Можете поспать.

— Если усну, потом не встану.

— Встанете. Я разбужу.

Я покачала головой и отпила воды.

Ночью мы дважды останавливались дать лошадям отдохнуть. Дорога, знакомая еще с поездок к отцу, казалась другой: в темноте исчезали дома, оставались только запахи и неровности под копытами. Возле поворота к Старому перевозу я так сильно натянула повод, что Рута недовольно мотнула головой.

Рейнар ничего не сказал. Просто поехал чуть ближе.

Теперь за низкой крышей кузницы светлело небо, и я пыталась убедить себя, что усталость не обязательно означает беспомощность.

Рейнар развернул узел с хлебом.

— Поешьте.

— Я не хочу.

— Нам нужно несколько часов без остановки на обед.

Я взяла кусок.

Он не стал следить, как я жую, а занялся сбруей. Я была благодарна ему за эту небольшую, очень нужную невнимательность.

К городу мы подошли с хозяйственным обозом. У ворот никто не рассматривал мое лицо дольше обычного. Наверное, я не походила на изображение исчезнувшей невесты, которую следовало искать в дорогом сером платье с растерянным выражением глаз.

За воротами мы свернули в переулок к двору прачечной.

Женщина, передавшая письмо Илве, ждала у тележки с чистым бельем. Крупная, краснорукая, с мокрыми до локтей рукавами. Она посмотрела на меня без любопытства.

— Госпожа Ренн велела не задерживаться. В доме с утра люди.

— Опись?

— И опись. И цветы привезли.

Я замерла.

Рейнар, стоявший рядом, посмотрел на меня.

— Сегодня должна была быть свадьба, — сказала я.

Женщина поджала губы.

— Значит, цветам придется подождать.

Она сунула мне в руки пустую корзину.

Мы еще раз повторили условие. Я входила с бельем, встречалась с Илвой и выясняла, можно ли добраться до кладовой. Если во дворе стояло слишком много людей, уходила сразу. Рейнар оставался в служебном переулке, у повозки, на которой можно было вывезти тяжелый ларец. Оттуда он видел высокое окно лестницы.