Книга Проект «Тот самый», страница 20 – Джули Шэн

После объяснения и короткой переклички пространство оживает по-настоящему: начинается та часть субботы, ради которой люди и приходят в эту старую аудиторию с высокими окнами и запахом истории. Звук графита по фактурной бумаге становится общим фоном. Кто-то едва слышно бормочет под нос, кто-то щурится, пытаясь поймать правильный угол освещения. Кто-то смотрит на натюрморт так пристально, будто от яблока зависит курс мировой экономики. Кто-то уже лихорадочно штрихует, как будто экзамен начинается через пять минут.

Хёри медленно обходит аудиторию, осторожно переступая так, чтобы сильно не тревожить больную ногу. Иногда ненавязчиво опирается ладонью на спинку стула, но лодыжка всё равно ноет, однако Хёри старается, чтобы ни один студент этого не заметил.

А в голове уже прокручивается привычный список: у Чанми опять заваливается перспектива – подойти первой. Джихо слишком мелко штрихует – показать ещё раз технику. Юнсу снова боится тёмных пятен – нужно показать, как усилить тень.

Она останавливается у первокурсника, который, кажется, рисует в состоянии паники. Парнишка держит карандаш так напряжённо, будто тот может взорваться.

— Держи под углом. Вот так, смотри, не бойся нажима. – Хёри легко направляет его руку, показывая, как перенести вес на линию. – Видишь, он слушается. Карандаш не тигр, Юнсу, он тебя не съест.

Юнсу нервно хмыкает, но расслабляет пальцы. Дальше девушка с высоким пучком, из которого выпала целая прядь, и в мятой рубашке, значит, она снова спала в аудитории между занятиями.

— Чанми, у тебя свет падает отсюда, видишь? – Хёри наклоняется, мягко касаясь складки бархата на рисунке. – Представь, что ткань дышит. У неё есть вес. Она не картонная. Дай ей чуть больше глубины… в этом месте.

Чанми кивает, кусает губу и стирает слишком жёсткую линию.

Хёри продолжает двигаться по кругу, и чем дольше она смотрит на знакомые мольберты, стопки планшетов, банки с кистями и отпечатки прошлых поколений студентов на полу, тем сильнее чувствует связь с этим местом.

Она несколько лет здесь училась, ошибалась, ругалась с мастерами, ночами дорисовывала композиции перед экзаменами. Эта мастерская стала её частью, а теперь Хёри сама преподаёт другим. И от этого становится так тепло на душе, что Хёри не сдерживается и улыбается, продвигаясь дальше. Но она замирает, оказавшись за спиной Ёнги. Он сидит спокойно и расслабленно. Вся его поза выдаёт концентрацию человека, привыкшего к чёткости, структуре и работе руками. Его карандаш движется уверенно, Ёнги не спешит закончить, а наслаждается процессом. Угол, под которым он делает набросок бутылки и чашки, точен до миллиметра. И Ёнги даже линию горизонта не провёл – просто сразу выстроил композицию.

Хёри склоняет голову, заглядывая через его плечо.

— У тебя… – Она моргает и немного удивлённо произносит: – Неплохо получается.

Ёнги хмыкает, но головы не поднимает.

— Мне положено, – отвечает он буднично. – По профессии.

Хёри приподнимает бровь:

— А кто ты по профессии?

Ёнги выпрямляется, разворачивается в её сторону.

— Инженер-строитель, – отвечает он. – Учился на архитектурном факультете в университете Ханян.

— Ах вот почему ты такой занудный, – выдыхает Хёри, складывая руки на груди и прищуриваясь. – Теперь всё встало на свои места.