Книга Проект «Тот самый», страница 116 – Джули Шэн

* * *

Тётя Сонхва, вдоволь накормив и «допросив с пристрастием» Ёнги, наконец объявляет, что уже поздно и ехать обратно в Сеул – безумие. Со свойственной ей прямотой она указывает им на комнату Хёри.

— Там, конечно, не хоромы, – говорит она, давая Ёнги в руки свежее полотенце, – но зато с историей.

Когда Ёнги открывает дверь в комнату, он делает это медленно, будто не просто входит в обычную спальню, а ступает в какое-то священное пространство. Свет лампы мягкий, жёлтый, он выхватывает из полумрака кусочки прошлого Хёри: старую пробковую доску с криво воткнутыми кнопками, рисунки в стиле аниме, среди которых один особенно нелепый, но с явно узнаваемым героем, заплетённый шнур гирлянды с мордочками котов и полку, забитую учебниками, тетрадями, блокнотами, в которых, если заглянуть, можно найти первые наивные попытки придумать себе мир получше.

Ёнги проходит по комнате, не торопясь. Пальцами он легко касается корешков книг, потом поворачивается к школьной форме Хёри, которая до сих пор висит в чехле в углу.

— Здесь очень мило, – тихо говорит Ёнги, и Хёри улыбается, забираясь с ногами на кровать.

— Не устал? – спрашивает она. – Как ты мог убедиться лично, я не преувеличивала, когда говорила, что моя тётя – тот ещё ураган.

Ёнги качает головой.

— Не от неё, – отвечает он. – Она замечательная. Я в принципе устал. Праздничные выходные получились… выматывающие. От официальных приёмов до вот этого. – Он делает широкий жест рукой, указывая на всю комнату.

И вдруг Ёнги подаётся вперёд и, схватив Хёри за плечи, роняет её на кровать. Она взвизгивает, притворно возмущаясь, но через секунду уже смеётся, уткнувшись ему в грудь лицом.

— Варвар, – шепчет она, – хулиган. Тётя бы тебя за такое пришибла.

— А мне кажется, она бы только похвалила, – смеётся Ёнги и ложится рядом, укрывая их общим пледом.

Он обнимает её сзади, прижимая к себе так, что между ними не остаётся пространства, зарывается носом в её волосы и дышит глубоко, спокойно.

— Пахнешь домом, – шепчет он.

Хёри улыбается сама себе. Сквозь тонкие стены доносится голос тёти, спорящей с диктором из телевизора. И ей кажется, что за все эти годы ничего не изменилось. Она только стала старше. И впервые привела парня в свою комнату.

* * *

Небо за окном ещё только начинает просыпаться, медленно окрашиваясь в акварельные мазки краски. Золотой, розовый, пепельно-синий.

Хёри пробуждается первой. Она открывает глаза и какое-то время смотрит в потолок, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь дыханием Ёнги. Хёри осторожно вылезает из-под одеяла, натягивает свою старую футболку и оглядывается на Ёнги.

Он спит на животе, прижавшись щекой к подушке и обняв её руками. Волосы растрёпаны, и чёрные завитки хаотично торчат в разные стороны. Хёри задумчиво чешет бедро и понимает, что хочет запечатлеть этот момент. Она бесшумно крадётся к столу, не включая света, достаёт с полки первый попавшийся альбом и проверяет, есть ли в нём чистые листы. Среди бумаг на столе Хёри находит карандаш и ластик, а потом устраивается на полу, упираясь спиной в комод, и начинает рисовать. Мягкий грифель карандаша послушно ложится на шершавую поверхность бумаги, и с каждым штрихом он – её Ёнги – становится всё больше похож на себя. Линия скулы. Мягкий изгиб губ. Ресницы, отбрасывающие тени на щёку. И эти волосы, Будда, эти сводящие с ума волосы, в которые Хёри так любит зарываться пальцами.