Книга До тебя одна песня, страница 84 – Лорена Шефер, Валентина Фаст

— Я еще задолжала ответ на последний вопрос, хочу, чтобы все было честно, – проговорила я. – За советом я иду к своему лучшему другу Коулу. – Тут я поняла, что это верно лишь наполовину, и улыбнулась. – Или к своим соседкам по квартире. Или к моей чудаковатой коллеге Клеа.

— Это настоящее счастье, когда вокруг тебя есть люди, которым ты можешь доверять. – Левая рука Мило опустилась на центральную консоль и оказалась в опасной близости от моей руки. С концерта в Lost&Sound я пыталась отрицать тот манящий эффект, который физически возникал в его присутствии. Но сейчас, когда мы сидели в машине так близко друг к другу, внутри меня все бушевало и кружилось.

Я снова попыталась сосредоточиться.

— А тебе с этим повезло? – спросила я, хотя вообще-то мне следовало придерживаться вопросов, подготовленных для интервью.

— Скорее в меньшей степени, – ответил он. – У меня есть небольшой круг людей, которым я доверяю на протяжении нескольких лет. Этот круг расширяется крайне редко. – Он пожал плечами. – Все остальное…

— …тебе кажется опасным, – предположила я.

Он кивнул.

Мне казалось, что человек должен чувствовать себя очень одиноким, если не знакомится с новыми людьми. Или если с каждым, кого ты узнаешь, ты должен держать дистанцию. Хотя в отношении себя я этой дистанции не чувствовала.

Музыку, игравшую по радио, прервал звонок. На экране появилась надпись «Мама».

Я видела, как Мило помедлил, прежде чем ответил. Ему было неловко разговаривать с мамой в моем присутствии.

Наконец он все-таки нажал на кнопку на руле и ответил:

— Мама?

— Роднуля, я просто хотела узнать, все ли у тебя хорошо? – Ее голос звучал ласково, но обеспокоенно.

— Да, конечно, все хорошо, – ответил он. – Почему ты спрашиваешь?

— Ты еще не слышал? На магистрали вблизи Рединга из-за непогоды произошла ужасная авария.

Я сглотнула, радуясь, что до Рединга оставалось еще полчаса пути.

— Я поеду осторожно, – пообещал Мило. – Не волнуйся.

— Если ты хочешь повернуть назад…

— Нет, ни в коем случае, – перебил ее Мило. – Я же обещал.

— Хорошо, как скажешь, – уступила мама. Какое-то время они помолчали. Вдруг мама Мило захихикала: – Я тебе расскажу кое-что забавное. Знаешь, что Итан нашел во время уборки? Твои любовные письма, которые ты писал в пятом классе Софи Тисдолл!

— Мам, – перебил ее Мило, покосившись на меня.

Но мама невозмутимо продолжала:

— Цитирую дословно: «Когда я вижу тебя в школе, ты как картофельное пюре к воскресному жаркому на тарелке у меня дома. Мне не хотелось его съедать, потому что это означает, что лучшая половина дня осталась позади».

Мило застонал и покачал головой:

— Мама, я…

— Ты всегда был романтиком, – с удовольствием заметила она, а я отвернулась к окну, чтобы Мило не видел моей улыбки. – Надо было тебе отправить эти письма.

— Мам, я тебя плохо слышу, дождь очень сильный, – сказал он наконец. – Я хорошо доберусь, до встречи!

— Пок… – попрощалась мама, но Мило уже положил трубку.

По радио снова запела Билли Айлиш, а я отпила глоток воды из бутылки, чтобы подавить смех, который готов был вырваться наружу. Я прямо-таки представила себе, каким хорошеньким был Мило в том возрасте.

Я почувствовала, что он смотрит на меня. Когда наши взгляды встретились, я не удержалась и все-таки громко расхохоталась. На какой-то миг я испугалась, что он вышвырнет меня из машины, потому что его взгляд ничего не выражал, но тут Мило расхохотался тоже. У него был глубокий гортанный смех, который заполнил собой все пространство в машине. Я не могла вспомнить, чтобы слышала такой смех в каком-нибудь из его интервью.