Книга Без права на отказ авторитету, страница 32 – Ася Любич

На мои плечи падает тяжёлая ткань, которая оказывается пиджаком.

— Пошли, выведу тебя через черный ход.

— Мне не нужна твоя помощь, Бауэр. Не думаешь же ты, что короткий секс что-то изменит в моем к тебе отношении. Считай, что я просто поимела тебя.

— Все-таки актриса ты посредственная, — открывает он двери, выглядывает, потом машет мне. Я вздыхаю. Не хочу его помощи, но сейчас у меня просто нет выбора.

Нас выводят через черный ход, где Бауэр грубо тащит меня к машине. К своей. Вокруг его люди. Их так много, и вся эта ситуация кажется мне дико некомфортной и угрожающей.

— Я не сяду с вами в одну машину, — вбиваю каблуки в асфальт. Торможу, привлекаю к себе внимание. Бауэр поворачивается ко мне, задирает брови почти до самой линии волос.

— Трахаться можешь, а в одну машину не сядешь?

— Откуда я знаю, что у вас в голове. Секунду назад вы меня убить хотели. Отвезете в лес яму себе рыть, а у меня маникюр.

— Маникюр, блять, — усмехается он, подходя излишне близко. Меня уже и саму не радует, что я поддалась собственной, неизвестно откуда взявшейся похоти. Меня как переклинило. Вот оно, то самое состояние аффекта, когда не можешь контролировать свои действия. И я вроде бы помню, как все было, но кажется, что было не со мной.

Мы продолжаем прожигать друг друга взглядами, а потом Александр резко отпускает мою руку, по которой сразу бегут колючие мурашки, словно она затекла.

— Думаю, ты понимаешь, что если бы я хотел тебя убить, ты бы давно украшала бетонную кладку одного из моих зданий.

— Думаю, раньше ты надеялся, что я исполню приговор сама. Так что теперь я в настоящей опасности.

— Думаешь, я буду умолять тебя поехать с собой? Парни, по машинам.

Он просто берет и уезжает, даже не пытаясь меня уговорить. Оставляет в своем пиджаке одну посреди улицы-колодца, можно сказать, подворотни.

Дергаюсь от уличных звуков. Кто-то кричит, кто-то скребет по стеклу, где-то лает собака. Я наконец отмираю и заказываю себе такси, чтобы поскорее убраться отсюда. И как минимум смыть с себя следы Бауэра.

Дома тщательно проверяю, заперта ли дверь, потом долго отмокаю в ванной, щедро налив себе пены с запахом лаванды. Но даже она не перебивает терпкий запах кожи Александра, который словно ко мне прилип.

Беру телефон, на который уже который раз названивает юрист.

— Алла, куда же вы пропали? И на звонки не отвечаете. Заставили меня поволноваться.

Ну хоть кто-то обо мне волнуется. Наливаю себе ледяной воды с лимоном, смотря, как дольки лимона плавают среди льда. Остро чувствую свое одиночество. Раньше казалось, что чем больше людей вокруг, тем более счастливым будет человек. А по факту? Я пропала, я ушла из ресторана, более того, уехала на такси. И волновался только юрист, который надеется поиметь с меня приличный гонорар.

Грустно это. Ужасно, на самом деле.

Вот так закопал бы меня Бауэр, и многим стало бы легче. И не стало бы Аллы Лисовской. Посредственной актрисы, как говорит великий Александр. Может, и Глеб так думал всегда? Может быть, вообще все лгут мне о моем таланте, а на самом деле смеются за спиной?

Ну ведь не может же быть такого, чтобы за столько лет ни один человек не полюбил меня по-настоящему? Неужели только мой ребенок может показать мне, что такое настоящая любовь, когда несмотря ни на что, вопреки, сквозь боль и слезы.