Книга Без права на отказ авторитету, страница 13 – Ася Любич

Заплетающимся языком, но я рассказываю Лиде подробности своей проблемы. Детально. Во всех красках. Так, словно собираюсь пойти как минимум на убийство. Убийство своей гордости, уважения к самой себе. Я подтвержу статистику и стану актрисой-шлюхой, пусть и очень дорогой.

— Аль, ты ведь и без этого театра найдешь работу. И про Глеба я давно тебе говорю… Он тебя использует.

— Ты не понимаешь, Лид. Его могут посадить. Кто меня тогда возьмет? Да меня тупо ни в один театр не возьмут, как неблагонадежную. И что тогда делать? Реально на панель идти? Я ведь больше ничего не умею!

— Тогда хватит ныть! — забирает она у меня бокал, который сама же и налила. — Тогда, может, тебе просто сыграть очередную роль? Это просто роль, ведь далеко не все они тебе нравятся. Помнишь, как ты играла Каренину у нас в молодежном центре? Ненавидела эту героиню за слабость, но играла. Но зато как играла, Аль. Ведь именно в этой роли в тебя влюбился Глеб. Теперь тебе просто снова нужно переступить через не могу. И тут ведь на кону кое-что получше гастролей в районный центр.

Качаю головой, роняя слезы, вспоминаю все роли, что ненавидела, поэтому смогла отыграть их лучше всего. Потому что ненависть позволяет выдать такой уровень игры, что никогда не получишь в позитивном настроении.

Протягиваю руку, трогая пальцы Лиды. Она улыбается.

— Что бы я без тебя делала. Ты всегда умела привести меня в чувство.

— А вообще, если бы ты к этому времени родила, ни один Бауэр на тебя бы не позарился.

— Возможно, — смотрю на ее Костика в детском креслице. Даже стыдно за то, как я себя тут веду. И как муж Лидки терпит такую подругу. Он у нее композитор, частенько уходит в себя, но ее вроде как все устраивает. — Тогда это будет моя лучшая роль, про которую я потом забуду.

— Зато Бауэр не забудет никогда.

— А его фантазии меня не касаются, он подпишет все необходимые бумаги, прежде чем я дам ему посмотреть на себя.

— Это правильно. Ты справишься, ты сильная. Только как ты потом с Глебом жить будешь?

— А что с ним не так? Он сам… Это его затея.

— Да я понимаю. Но как бы он потом…

— Что?

— Ну не знаю… Не отвернулся от тебя. Мужчины собственники, не все готовы принять женскую измену.

— Это не будет изменой. Это будет ролью. А к партнерам по сцене он меня никогда не ревновал.

— Ну дай-то Бог… Кстати, хочу покрестить Костика, будешь крестной?

— Конечно. Я бы обиделась, не предложи ты мне это, — сжимаю ее руку, и мы улыбаемся друг другу.

Я возвращаюсь домой, когда уже темнеет.

В квартире тихо. Глеб ещё в театре, репетирует без главной героини. Я не включаю свет. Скидываю туфли прямо в прихожей, одну за другой, и иду в ванную, держась за стену.

Из зеркала на меня смотрит чужая женщина. Тушь растеклась под глазами, помада съедена, на щеке след от Лидкиного стола. Я долго смываю всё это. Тоник, молочко, снова тоник. Тру кожу ватным диском, пока она не начинает гореть, как на сцене, когда леди Макбет оттирает кровь. Только пятно не сходит. Оно не на лице.

Снимаю репетиционное платье и надеваю старую растянутую футболку, ещё из общаги. В ней я всегда чувствовала себя той, прежней Алькой, которой нечего было терять.

На кухне нахожу початую бутылку вина. Мне уже хватит, я это знаю. Но наливаю полный бокал и сажусь на подоконник. Внизу горят фонари, ползут машины, кто-то выгуливает собаку. Обычный вечер. У всех.