Книга Лечение измены от полковника, страница 48 – Елена Ткачева

За окном окончательно рассвело, и голубоватый свет сменился ярким, безжалостным дневным. На коридоре снова зашумели голоса, кто-то громко смеялся, звенели инструменты на тележке санитарки. Жизнь больницы входила в свой обычный ритм, равнодушная к драмам, разворачивающимся за закрытыми дверями отдельных палат. Надежда закрыла глаза и прислушалась к дыханию — тихому, размеренному, живому. Она не знала, что будет завтра, когда Лариса вернётся со своими правами и претензиями. Но сейчас, в эту секунду, между ними не было ни прошлого Ларисы, ни измен Марата, ни служебных тайн полковника Громова. Были только они двое и тонкая нить доверия, которую она не собиралась отпускать, сколько бы ветров ни дуло из открытого окна.

Надежда не помнила, как приняла решение. Оно пришло не мыслью, а телом — ноющими коленями, сухостью во рту, тяжестью в плечах, которые, казалось, несут вес не одной ночи, а всех ночей сразу. Она поднялась, осторожно опустила его руку на одеяло и выпрямилась. Пальцы онемели от долгого сжимания, и она сжала и разжала кулак, разгоняя кровь.

Она нашла дежурного хирурга в ординаторской — Анна Сергеевна пила чай, не снимая халата, и подняла глаза от кружки с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших к чужим решениям.

— Я уезжу на несколько часов, — сказала Надежда. — Мониторы в норме, протокол не меняется. Если что-то сдвинется — звоните. Сразу.

Анна Сергеевна кивнула, не задавая вопросов. Надежда видела в её взгляде понимание — не сочувствие, не любопытство, а спокойное, профессиональное понимание: иногда врач уходит от пациента, потому что если не уйдёт, то сломается.

Квартира Валерия нашлась не сразу. Надежда набрала адрес в навигаторе, и тот повёл её через незнакомые дворы, мимо гаражей и детсадов, в район, который она не знала, хотя прожила в Питере всю жизнь. Пятый этаж, лифт не работал. Она поднялась пешком, и к моменту, когда вставила ключ в замок — он был в пакете, который ей отдали вместе с документами из бардачка машины, — ноги гудели.

Дверь открылась, и Надежда шагнула внутрь. Квартира пахла пустотой — не грязью, а именно пустотой, как пахнут комнаты, в которых живут, но не обитают. Кровать застелена жёстко, по-армейски. На столе — кружки с присохшим кофе которое они пили утром, и в спешке оставили не мытые. На подоконнике — кактус в глиняном горшке, единственное живое существо, которому он, видимо, доверял.

Она прошла в комнату и остановилась. У стены стоял шкаф, и его створка была приоткрыта, как будто кто-то торопился и не закрыл до конца. Надежда подошла и потянула дверь на себя — машинально, без цели, просто потому что рука потянулась. Женские туфли. На верхней полке — платье, аккуратно сложенное, и рядом — коробка с чем-то, что она не стала доставать. Лариса здесь жила. Или бывает. Или бывала. Надежда закрыла шкаф и отступила.

И тут входная дверь щёлкнула.

Надежда обернулась, сердце забилось громче. В дверях стоял человек в чёрной кожаной куртке, с усталым взглядом и небритым подбородком. Он не сказал ни слова, просто стоял и смотрел на неё. Надежда узнала его сразу — это был Котов, майор Котов.

— Я знал, что вы здесь, — наконец произнёс он, делая шаг вперёд. Глаза его блеснули, и Надежда поняла, что он не просто так здесь. Он явно хотел что-то сказать или сделать.