Книга Лечение измены от полковника, страница 36 – Елена Ткачева

— Ты в порядке? — тихо спросил он, касаясь губами её волос.

Надежда кивнула, зажмурившись. Впервые за долгое время её не мучило чувство вины или горечь обиды. В этом мужчине была та основательность и надёжность, которой ей так отчаянно не хватало в браке. Она ощущала себя хрупкой, но при этом в безопасности, защищённой его силой, словно он стал живым щитом между ней и всем остальным миром.

Валера слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. В его взгляде читалось понимание и что-то большее — глубокое, которое он редко проявлял с кем-либо ещё. Он осторожно убрал выбившуюся прядь с её лба, и этот простой жест тронул её до слёз.

— Не думай не о чем сейчас, — произнёс он низким, бархатистым голосом. — Сейчас есть только ты и я.

Надежда слабо улыбнулась и прижалась к нему ещё крепче, стараясь запомнить каждое мгновение этой близости. Она знала, что завтра проблемы вернутся, что придётся снова сталкиваться с реальностью и принимать тяжёлые решения. Но сейчас, в коконе утреннего света и тепла, всё это казалось преодолимым.

Будильник на тумбочке надрывно зазвенел, возвращая их в реальность. Сонное оцепенение мгновенно сменилось осознанием: время не стояло на месте. Впереди ждал тяжёлый рабочий день в госпитале, бесконечные обходы, стопки отчётов, операции.

Валерий сел в постели, потирая лицо ладонями. Его привычная собранность возвращалась на смену утренней расслабленности. Он взглянул на часы, нахмурился и, поднявшись, полностью обнажённым направляясь в ванную. Надежда наблюдала за ним с восторгом, чувствую новую волну возбуждения.

— Мне пора собираться, — глухо произнесла она краснея , поднимаясь с кровати и стараясь не запутаться в простынях.

Когда она вышла из комнаты, Валера уже стоял у зеркала, застегивая пуговицы рубашки. Его движения были быстрыми и точными; он больше не был тем нежным мужчиной, что обнимал её минуту назад. Перед ней стоял полковник Громов — человек службы и долга, готовый к новым сражениям в стенах управления.

Надежда зашла в ванную и включила холодную воду, чтобы окончательно проснуться. Взглянув на своё отражение в зеркале, она увидела в глазах новый блеск. Быстрое умывание, причёсывание — привычные ритуалы помогали ей собраться. Она надела рабочую одежду, и вышла застегивая пуговицы пальто с привычной механичностью.

В прихожей Валерий надевал китель, затягивая ремень. В его облике теперь не осталось ничего домашнего: строгость линий, безупречная выправка, холодный блеск знаков отличия. Он обернулся к ней, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то личное, отделённое от службы.

— Увидимся вечером? — спросил он, открывая дверь квартиры.

Надежда кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от неопределённости. Она вышла вслед за ним на лестничную площадку, глубоко вдохнув прохладный утренний воздух. Каждый из них теперь направлялся в свой мир — она в белый хаос госпитальных коридоров, он в строгое молчание управления — и только общая тайна связывала их до следующей встречи.

В таком ритме прошла неделя. Макар звонил, писал, всячески искал встречи. Но Надежда каждый раз давала понять что все кончено. Словно с каждым днём невидимые цепи, связывавшие её с общим прошлым, становились всё тоньше.

Вечера с Валерой стали её единственным убежищем. В его квартире она могла быть собой — не только врачом или брошенной женой, но просто женщиной, которой нужно тепло и забота. Громов принимал её с той же молчаливой серьёзностью, с которой привык решать любые проблемы: он создавал вокруг неё пространство абсолютного покоя, где никто не мог причинить ей вред.