Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 85 – Ксения Хиж

Я снова схватила телефон. Набрала номер Миши. Руки тряслись. Он не взял трубку. Прямо на глазах статус «онлайн» в мессенджере сменился на «был в сети только что». Он видел мой звонок. И не ответил.

Тогда я написала.

Сына, прости. Я всё объясню.

Ответ пришёл.

Я поеду с папой. Он сказал, что я теперь буду жить с ним. И ты не звони. Я не хочу с тобой разговаривать…

Текст ударил с такой силой, что я согнулась пополам, словно от удара в живот. Я не хочу с тобой разговаривать. Эти слова, написанные моим мальчиком, были страшнее всех заголовков, всех взглядов в ресторане. Это был приговор.

Заскрипела входная дверь в соседнем номере, послышались пьяные голоса. Я вздрогнула, прислушиваясь, не ко мне ли? Но шаги прошли мимо. Я была в ловушке. В этой вонючей комнате, со своим позором, со своей сломанной жизнью. И не было ни одного человека в мире, которому я могла бы позвонить и попросить: Помоги.

Или все-таки есть? Войнов?

Около полуночи раздался стук в дверь. Я замерла, перестав дышать.

— Ир? Открой, это Катя.

Голос подруги. Хриплый от волнения. Как она меня нашла? Наверное, обзвонила все дешёвые гостиницы в районе. Катя всегда была находчивой.

Я доползла до двери, отодвинула задвижку. В проёме стояла она, с огромными сумками в руках. Её лицо было бледным, глаза красными.

— Боже, Ирка… — она вошла, захлопнула дверь и, не говоря ни слова, обняла меня. И снова пошли слёзы. Теперь уже от того, что я не одна.

— Как ты… — всхлипывала я.

— Всё телеграммы взорваны. Мне позвонил Артем, орал, где ты. Я сказала, что не знаю. Потом увидела новости… Потом догадалась. — Она отстранилась, осмотрела меня. — Ты вся трясёшься. Нужно попить.

Она развернула свои сумки. Бутылка воды, шоколад, бутерброды, влажные салфетки, таблетки от головы, даже какая-то футболка и треники.

— Спасибо, — прошептала я, и это было самое искреннее спасибо в моей жизни.

— Молчи. Пей. — Она ввинтила мне в руку бутылку. — Теперь слушай. Хуже уже не будет. Ну, будет, конечно, — она поправилась, увидев моё лицо, — но я имею в виду, что первая волна она уже прошла. Теперь надо думать.

— Мишка… — начала я.

— Знаю. Он у Артема, и тот в ярости. Он грозится лишить тебя родительских прав, выгнать из квартиры, сделать из тебя последнюю ш… — она запнулась. — Короче, он в образе оскорблённой добродетели. Его папа, твой свёкор, уже рвет и мечет. Ты их опозорила, а с такими долго не разговаривают.

— А мама?

— Твоя мама в шоке. Она плачет, но… — Катя отвела взгляд. — Она говорит, что ты сама виновата. Что надо было думать о сыне.

Ещё один удар. Но уже не такой болезненный. Казалось, я уже онемела для новой боли.

— Что мне делать, Кать? — спросила я, и мой голос прозвучал детски беспомощно.

— Первое лечь спать. Здесь, со мной. Второе завтра найти адвоката. Не того, которого наняли они, а своего, крутого, по семейным делам. У тебя есть деньги?

Я кивнула. Были накопления, на чёрный день. Этот день был чернее чёрного.

— Третье исчезнуть. На время. Пока этот цирк не уедет дальше. У тебя есть где?

Я покачала головой.

— У моей сестры в Питере есть свободная квартира. Она сдавала. Я поговорю. Ты уедешь туда. На неделю-две. Пока не уляжется. С Мишаней придётся подождать. Сейчас он не услышит. Его надо отогреть. Но это позже.