Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 33 – Ксения Хиж

Я не помню, как упала.

Помню только удар такой силы, что тело подбросило, а потом швырнуло на землю, как тряпичную куклу. В ушах зазвенело высоко, противно, до тошноты. Перед глазами всё поплыло красным, чёрным, снова красным..

Я лежала на спине и смотрела вверх. Потолок частично обрушился и горел. Огонь перебирался по деревянным балкам, сползал вниз, лизал стены. Треск, жар, дым, всё смешалось в один сплошной вой.

Такой звук бывает только в аду. Я думала, что ад это что-то далёкое, библейское. А он оказался здесь. Подо мной, надо мной, внутри меня.

Я попробовала приподняться и не смогла. Ногу зажало тяжестью. Что-то железное и горячее придавило её чуть выше колена. Я дёрнулась и закричала. Боль оказалась такой, что сознание поплыло, как кисель. Я вцепилась пальцами в землю, в грязь, в мелкие камешки, только чтобы не потерять себя.

Не отключайся, Ира. Не смей.

Пламя подбиралось ближе.

Я слышала, как шипит, как падают доски, как трещит всё вокруг. Где-то за стеной взорвалось ещё что-то и меня накрыло волной горячего воздуха. Я закашлялась, захлебнулась дымом.

Вот она, смерть. Близко. Рядом.

И вдруг сквозь дым и треск я увидела его.

Как чёрт из преисподней. В майке, в камуфляжных штанах, весь в копоти и саже. Лицо чёрное, только белки глаз сверкают.

Он нёс на руках Рамиллу.

Она висела мёртвым грузом, руки болтаются, голова свесилась набок, рыжие волосы падают почти до земли.

Он бежал к выходу, перешагивая через горящие обломки. Спешил. Нес её, как самую дорогую ношу. Прижимал к себе, закрывая от огня своим телом.

Я смотрела на это и не чувствовала ноги. Внутри всё замерло. Даже боль отступила перед этим зрелищем. Остановилось сердце. Остановилось время.

Её он выносит. Её. А я?

Он скрылся. Огонь полыхнул ярче, будто обрадовался, что остался только я.

Я попробовала выбраться, но нога не поддавалась. Ее зажало так, что я не чувствовала шевелю ли я ей вообще…

А потом вернулся.

— Ира! — заорал он. — Ира, ты где?!

— Здесь! — прохрипела я, но голос сорвался. — Здесь я, Артём!

Он метнулся на голос, упал на колени рядом. Схватил меня за плечи.

— Ты как?

— Зажало, — прохрипела я. — Не могу вытащить ногу.

Он посмотрел на балку, на лист железа, на огонь, который подбирался с каждой секундой. Сжал челюсть.

— Сейчас. Держись.

Он упёрся ногами в пол, навалился плечом на железный лист. Жилы на шее вздулись, лицо покраснело от напряжения.

— Давай же, твою мать! — взревел он.

Лист не поддавался. Я видела, как он дрожит от усилия, как пот капает с его подбородка, а кровь струится по виску.

Пламя подползало всё ближе. Я чувствовала, как жар обжигает спину.

Он дёрнул ещё раз. Лист сдвинулся. Ещё и тяжесть ушла.

— Вытаскивай! — крикнул он.

Я рванула ногу, боль прострелила до самых глаз. Я заорала, но он уже схватил меня под мышки и потащил к выходу волоком.

За амбаром, у каменного ограждения он бросил меня на траву. Тут же лежала Рамилла. Тут же по с рацией были его товарищи. А впереди, в пятидесяти метрах от нас, горел новый медпункт. Только что отстроенный, новенький, полыхал как спичка.

— В него целились, — прохрипел кто-то. — дамочки пострадали. Надо в госпиталь.

— Зови Войнова. Пусть везёт их.

Я моргнула. В горле горело, в лёгких горело. Хотела покашлять, но не могла. Пить хочется. И плакать. И чтобы всё это оказалось сном.