Книга Развод. Невеста моего мужа, страница 31 – Ксения Хиж

А теперь он называет меня серой мышью.

Они заржали. Громко, по-хамски.

Я не могла заставить себя зайти в склад. Не могла заставить себя смотреть на них.

Может, он перед мужиками так говорит просто? Друзья же…

Может, это просто мужской треп? Фантазии…

Санек отбросил окурок. Окурок полетел в мою сторону.

Я охнула. Вздрогнула.

Они обернулись.

Артём увидел меня, поджал губы, побледнел.

Ребята опустили глаза виновато, как нашкодившие школьники.

— О, а ты, дорогая, как здесь? — спросил он, явно стараясь говорить бодро и беззаботно, но его смятение выдавало его с потрохами.

Я вышла из-за угла, скрестила руки. Он же как коршун полетел ко мне, схватил за руку, поцеловал в щёку.

— Ты чего? — шепнул он, наклоняясь к уху. — Смотришь волком? Как оказалась тут вообще? Давай-ка прокатимся, а?

Он внаглую потащил меня к открытой двери машины, явно намереваясь увезти меня с глаз долой совей рыжей подстилки.

— Да отпусти ты! — вырвалась я. — Куда ты меня тащишь?

— Да поехали, покажу красивые места! — а затем снова наклонился ко мне, обдавая шепотом, — А то, знаешь, здесь как раз эта рыжая заправляет. Сашкина любовница. Видишь, мы помогаем ей, профнастил привезли. Не хочу ее видеть, противно.

Он говорил торопливо, сбивчиво, а у меня перед глазами плыло.

Сашкина любовница? А сам ты? Ты-то чей любовничек?

Я смотрела на него. В его глаза, на его губы, которые только что говорили про серую мышь.

— Да угомонись, Тём. Я с ней уже знакома.

Он замер, моргнул несколько раз, снова округлил глаза. в замешательстве, видно. Не ожидал…

— Помогаете, значит? — спросила я, сделав шаг назад.

— Да, — он улыбнулся, но улыбка не доходила до глаз. — Помогаем.

— А о ком речь была? — спросила я, вглядываясь в его глаза. — О ком вы говорили, Артём? Чья задница зачётная? Кто рождён скакать на члене?

Он дёрнулся. Открыл рот, закрыл.

— Ира, это не то, что ты думаешь… Мы так, языками трепали… Санька трепло…

— Не Санька, — перебила я. — Ты сказал эти слова. Ты. Я слышала.

Он побледнел ещё сильнее.

И вдруг с улицы, из-за угла, раздался голос пробегающей мимо Рамиллы:

— Ребята! Я чайник поставила! Ну какие вы молодцы! Пять минут и приду к вам. Темочка, дорогой!

Артем нервно дёрнулся, бросил взгляд на Саню. Тот отрицательно качнул головой, мол, на меня скидывай, решай свои проблемы сам. А потом и вовсе Сашка подтолкнул Коляна в спину, и они вышли, оставляя нас наедине.

Я выдохнула, сжала пальцы в замок. Руки дрожали. Все внутри переворачивалось. Никогда бы не подумала, что не доживу до глубокой старости с мужем, что стану разведенной женщиной, что брак наш рухнет. Ни-ког-да! Была уверена в нем. Всегда!

Я сглотнула горький ком обиды, посмотрела на него растерянного, бледного, жалкого.

— Расслабься, я всё уже поняла.

— Ира…

— Не надо. — Я подняла руку. — У тебя здесь другая и ты ее боготворишь. Меня же не чураешься унизить, словом, в присутствии не посторонних нам людей. Это неуважение и подлость, а там, где есть эти чувства и такое отношение, о любви и речи не может идти.

— Ира!

— Да заткнись ты!

— Ирка! — зарычал, сжимая кулаки. Но с места не сдвинулся.

— Ты сказал, что я серая мышь, что бельё у меня бесцветное, что нет огня, искр нет. А про неё ты сказал… — голос дрогнул, но я сдержалась. — Про её промежность, шёлк, яркое бельё, что она рождена скакать… что она богиня. Такое у тебя теперь мерило женщин? Я пятнадцать лет тебе жизнь отдала, Артём. Гарнизоны, вагончики, твои ранения, твои командировки. Я ждала тебя. Верила. А ты… — голос сорвался, но я не заплакала.