Книга Осень чудес, страница 21 – Катарина Херцог

— Эй, мисс! – снова крикнула женщина в инвалидной коляске.

— Отстань от нее, мне это не так уж и важно! – услышала Бетти слова ее спутницы.

И все равно бросилась бежать. Лучше перестраховаться! Она протиснулась сквозь толпу прохожих и, оглянувшись, убедилась, что женщины все еще следуют за ней. Значит, решение бежать было верным.

— Эй! Смотрите, куда идете! – крикнул кто-то.

Это была женщина с татуировками и дредами, управлявшая повозкой, запряженной пестрым пони. Бетти выбежала на дорогу прямо перед ней, и женщине пришлось резко затормозить.

Бетти сделала извиняющийся жест и побежала дальше. Она отчаянно искала путь к отступлению, но дома на этой стороне улицы стояли слишком плотно друг к другу. Лишь между двумя из них показался небольшой проем. Неровная булыжная мостовая привела ее к маленькому дворику с мусорными баками. Гадство! Бетти побежала обратно. Куда теперь? Направо, налево? Времени на раздумья не оставалось: женщины уже перешли дорогу.

— Почему вы убегаете? – окликнула ее пожилая дама на инвалидной коляске. – Мы только хотим кое-что спросить!

Только спросить, конечно! Пробежав между двумя скульптурами в виде высоких стопок книг, обрамлявших вход, Бетти оказалась в книжном магазине. Возможно, здесь есть туалет для покупателей, где она могла бы спрятаться, пока женщины не прекратят погоню.

За прилавком стояла девушка с милым круглым личиком, как у ребенка. На ней была куртка из лоскутов, а из неряшливого пучка на голове торчали цветные карандаши. К счастью, она была занята обслуживанием двух покупательниц, поэтому Бетти осмелилась ненадолго притормозить и осмотреться.

Внутри магазин оказался куда больше, чем выглядел снаружи. Она задумалась, не подняться ли ей на галерею на втором этаже, но там уже стояло несколько покупателей, рассматривающих книги на полках. Поэтому Бетти решила свернуть в один из двух узких коридоров, отходящих от вестибюля и тоже заставленных стеллажами с книгами. Миновав несколько небольших комнат, она дошла до белой лестницы с колоннообразными балясинами, у основания которой висела табличка: «Не входить». Вход на лестницу также был перекрыт тонкой металлической цепочкой.

Подняться туда Бетти не могла, поэтому направилась в ближайшую комнату. На вывеске рядом с дверью она прочитала: «Сентиментальная комната», и это название было весьма уместным. На книжных полках висели деревянные сердечки и букеты засушенных роз. На маленьких грифельных досках изящным витиеватым шрифтом были выведены цитаты о любви, а на столике рядом с вольтеровским креслом, украшенным цветочными гирляндами, большими деревянными буквами было выложено слово «ЛЮБОВЬ». Манекен с темными спиральными локонами, одетый в великолепное темно-зеленое платье в стиле рококо, держал грифельную доску с первыми строками сонета Шекспира: «Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и краше»^[3].

Бетти нырнула в приоткрытую дверь – и как раз вовремя, потому что она уже слышала голоса.

— Она должна быть где-то здесь. – Голос женщины в инвалидной коляске звучал так, словно она выкурила слишком много сигарет без фильтра. – Мы видели, как она сюда забежала.

Затаив дыхание, Бетти прислушивалась к удаляющимся шагам и, лишь когда все звуки стихли, вздохнула с облегчением. Она медленно поднялась. Размяв затекшие конечности и нервно оглянувшись по сторонам, Бетти направилась обратно к выходу. Но через стеклянную вставку в темно-зеленой двери она увидела женщину в инвалидной коляске и ее спутницу. На улице они беседовали с полноватой женщиной с химической завивкой, которая держала под мышкой сумку размером с чемодан, и худым мужчиной с мопсом на поводке.