Книга Жена, которую захотели все, страница 52 – Злата Нова

Анна вскинула на неё глаза и вдруг нервно усмехнулась.

— Хуже.

— Даже интересно.

Она выдохнула, посмотрела в чашку и всё-таки сказала:

— У меня был секс с тремя мужчинами. С Виктором, с Лёшей и с Димой. Не по очереди в разные дни. Вместе. В одной комнате. И это не было случайностью. Это уже была моя жизнь.

Лера не дёрнулась. Не ахнула. Не схватилась за сердце. Просто смотрела очень внимательно.

— И? — тихо спросила она.

— И я не могу понять, кто я после этого.

Лера поставила чашку на стол.

— А ты думаешь, такие вещи автоматически делают человека кем-то одним?

Анна отвела взгляд.

— Я думаю, что нормальная жена так не живёт.

— А ты ещё живёшь как нормальная жена?

Вопрос был задан без издёвки, но ударил сильно. Анна молчала.

— Вот именно, — сказала Лера. — Ты уже давно не в той точке, где можно спрятаться за слово «нормальная».

Анна закрыла глаза на секунду.

— Мне страшно, Лер. Я иногда смотрю на себя и не понимаю, где я вообще свернула не туда. А потом думаю: а может, я впервые свернула туда, куда хотела, просто раньше не смела себе в этом признаться. И от этой мысли мне ещё страшнее.

Лера долго не отвечала. Потом спросила:

— Тебе было плохо в тот момент? Я не про последствия. Я про саму тебя.

Анна очень медленно покачала головой.

— Нет.

— Ты чувствовала насилие над собой?

— Нет.

— Ты делала это из страха, потому что не могла отказаться?

— Нет.

— Тогда давай хотя бы начнём с честности. Ты не жертва. Но и не чудовище. Ты женщина, которая зашла туда, где желания стало больше, чем старой морали, и теперь пытается не развалиться от того, что это оказалось не только грязно, но ещё и по-настоящему её.

Анна смотрела на подругу и чувствовала, как в груди поднимается не облегчение даже, а что-то тяжелее. Почти слёзы.

— А если я всё-таки шлюха? — спросила она тихо.

Лера усмехнулась одними губами.

— Это ты сейчас спрашиваешь как оскорбление или как вариант идентичности?

Анна невольно рассмеялась. Очень коротко, но этого хватило, чтобы ком в горле сдвинулся.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Потому что слово само по себе ничего не значит, пока ты не решишь, чем его наполняешь. Для одних это клеймо. Для других — мужская попытка унизить женщину за её аппетит. А для кого-то это вообще не их язык. Вопрос не в слове. Вопрос в том, ты себя изнутри как ощущаешь.

Анна опустила взгляд на свои руки.

— Иногда грязной.

— А иногда?

— Красивой.

— Ещё?

— Живой.

— Ещё?

Анна выдохнула.

— Сильной.

Лера кивнула.

— Вот и держись за это. Потому что если бы ты говорила только «разбитой», «использованной», «пустой», тогда разговор был бы совсем другой. Но ты говоришь не только это.

Анна молчала, и именно в этом молчании перед ней медленно выстраивалась правда, от которой уже невозможно было отступить. Её пугало не то, что она стала грязнее. Её пугало, что вместе с этой грязью пришло слишком много силы. Слишком много удовольствия. Слишком много совпадения с собой.

— Я люблю Диму, — сказала она после паузы. — Правда люблю. И от этого всё ещё хуже.

— Почему хуже?

— Потому что если бы я его не любила, я бы могла хотя бы сказать себе, что просто вырвалась из мёртвого брака и пошла по наклонной. Но я люблю его. И всё равно хочу других. И хочу себя такой, какой я рядом с ними становлюсь.

— А рядом с собой самой? — спросила Лера.