Книга Босс из головного офиса, страница 56 – Саша Малевич

Руке стало холодно. Холод проник под кожу. Добрался до сердца. И осел на нем трескучим инеем.

Контраст кафе и улицы развалил меня на атомы. Яркий, острый свет, иголками впивающийся в глаза. Жужжащие звуки кофемашины. Равномерный бит ручки по столешнице. И по виду студент за кассой в окружении книг и тетрадей. Проморгавшись, я пробежалась взглядом по меню. Аппарат закончил наливать очередную порцию бодрости для обучающегося и принялся за мой заказ. Только поэтому я простила ему излишнюю громкость, вгрызающуюся в уши, заставляющую барабанные перепонки напрягаться и натягиваться внутри головы.

Я приложила карту к терминалу. Раздался характерный писк. Бариста отдал мне два стакана кофе. И я вернулась в тишину и размеренность улицы.

Риверс стоял на том же месте, но уже не пытался спрятаться в падающем снеге. Он смотрел на носок своего ботинка, которым выводил бессмысленные узоры на свежем покрывале дороги.

Стакан с кофе парень принял молча. Так же молча взял мою руку обратно в свою.

Мы двинулись в сторону сквера. Фонари в нем горели, но тускло, чтобы не создавать слишком яркий фон, который мог бы помешать жителям соседних домов. Риверс сделал первый глоток кофе и невесело хмыкнул, заговорив впервые за вечер:

— Как ты догадалась, что я пью мокко?

— Ты пьешь сладкое розовое шампанское.

— Дай угадаю. Американо?

— Ага.

Мы подошли к одной из лавок, с трех сторон окруженной изгородью из кустарника высотой по грудь. Риверс, не выпуская руку, сел. Мне пришлось встать так близко, что его колени уперлись в мои. Он поставил свой мокко на лавку и с силой, всей ладонью свободной руки, потер глаза. Я разместила американо рядом с мокко. Сжала руку, стараясь передать ею поддержку. Провела большим пальцем по щеке, стирая сбежавшую слезу. Затем — вторую.

Риверс запрокинул голову и часто заморгал. Слезы сбегали все чаще. Быстрее. Он снова с усилием провел по глазам, но только размазал слезы вперемешку со снежинками по лицу.

Я высвободила руку и взяла в ладони его щеки. Его нос раскраснелся, а губы превратились в две тонкие, обветренные полоски. Он зажмурился. Тяжело, скуляще выдохнул. И снова посмотрел на меня. Слов утешения не было. Сердце разрывалось в желании облегчить его боль и непонимании, как можно это сделать.

Я стирала большими пальцами каждую слезу, что сбегала по щекам.

Гладила лицо.

Смотрела в потемневшие с болезненным блеском глаза.

Он судорожно подался вперед и впился холодными, искусанными губами в мои. Сжал в объятиях так сильно, что сбилось дыхание. Меня колотило крупной дрожью. Поцелуй становился все более жадным, беспорядочным. Его губы постепенно согрелись и начали гореть. А, может, горели мои? Пальцами впилась в затылок. Почувствовала покалывание коротких, жестких волос. Холодные руки забрались мне под куртку, под свитер, и легли поверх тонкой майки. Я зашипела и укусила мягкую нижнюю губу. Глаза Кайла резко распахнулись. Брови сошлись к переносице. Он грубо притянул меня к себе, вжимая в свою грудь. Колени подкосились. И я бы рухнула, если бы он не развернулся так, чтобы усадить себе на бедро. Дышать становилось все труднее, казалось — захлебнусь. Потеряюсь в поцелуе. Не отличала верх и низ. Не чувствовала границ наших тел. Голова кружилась. Его руки блуждали по спине. Я притягивала его за затылок все ближе и ближе к себе. Поцелуй яростный, голодный. Его губы обхватывали мои. Язык ласкал мой. Он проникал в меня все глубже. Дышать было нечем. Я оторвалась от него, дыхание было рваным, хриплым. Захлебнулась воздухом. Он уткнулся носом в мою щеку, лбом — мне в висок. Его глаза были закрыты, а красные, воспаленные губы — разомкнуты, ловя воздух так же жадно, как целовал меня мгновением назад. Я облизнулась. И почувствовала прикосновение-дуновение. Он невесомо поцеловал уголок моих губ. Раз. Другой. Третий. На четвертый потянулся снова с той же жадностью.