Книга Босс из головного офиса, страница 55 – Саша Малевич

Было больно. За совсем еще молодого Адама. За Кайла, потерявшего своего человека. За родителей парня, которым я была вынуждена позвонить, когда спасатели наконец-то нашли поломанное тело. Как его мать сначала отрицала, говорила «Нет, вы ошиблись, это не может быть мой Адам, сегодня не его смена». И как потом выла. Так же, как сейчас Кайл. Все приговаривала «Я же ему говорила, я просила его».

Пушистый снег оседал на табличке «Катание вне трасс запрещено».

Я не могла вытереть собственные слезы, потому что пыталась в этот момент все свои силы отдать Кайлу. Из-за этого уже ничего не видела перед собой. Только мутную пелену, делавшую мир смазанным и обманчивым. И не могла не думать о том, что это главная особенность гор: они всегда врут, путая, мешая и каждый день подвергая опасности тех, кто осмелился на них подняться.

* * *

Я открыла дверь машины и подтолкнула Риверса к ней. Он все также, будто марионетка, сел внутрь. Но вместо того, чтобы отпустить мою руку, сильнее вцепился в нее и поднял глаза. Круглые, большие, воспаленные. Он молчал, сжимая пальцы. Я подумала про забронированный номер. Что на дворе — полночь. И села внутрь, заставив Риверса продвинуться на другую половину сиденья.

В темноте контуры гор стремились слиться с небом, создавая единое полотно опасности. Машина ехала быстро, смазывая и без того нечеткую картинку. Фары выхватывали летящий в лобовое снег. Казалось, что на расстоянии пары шагов впереди ничего нет. Но вот мы делали полный оборот колеса, а дорога все продолжалась, не заканчиваясь и уводя нас на безопасную низину.

Горячая ладонь Риверса сжимала мою, опаляя и поднимая температуру. Он смотрел в боковое окно. Лица видно не было, даже в отражении — тьма поглотила его.

Мы ехали дольше, чем мне бы хотелось — я не доверяла снежной ночной дороге. Не сегодня.

К счастью, в этом мире нет ничего вечного.

Водитель высадил нас на центральной площади. Адрес Риверса я не знала, а он все так же молчал. Здесь, внизу, было значительно теплее, чем в горах. И даже снег ощущался по-другому. Словно что-то светлое, мягкое, нежное. Он пушистыми хлопьями оседал на взлохмаченную голову парня, его плечи, ресницы.

Видеть свое отражение в темно-серых глазах становится слишком привычным.

Если пойти налево, прямо или назад — нырнешь в череду городских улиц и домов. Направо — будешь несколько кварталов идти по открытому пространству. Сначала центральная площадь. После нее целый квартал под сквер из низких кустарников и клумб, с лавками, качелями и уличными лежаками. Завершает это все пространство перед главным театром города с пешеходным фонтаном, выключенным на зиму.

Мы молча пошли направо.

Моя ладонь лежала в горячей риверсовой руке. Его пальцы кольцом обхватили мои — никуда не деться. Я чуть сжала руку — и получила ответное пожимание, но парень даже не обернулся. Он шел вперед, рассеянно глядя перед собой в одну точку, будто там было что-то интересное, кроме темно-серых зданий по правую руку и площади по левую.

В такой поздний час людей не было, а мы, наверное, напоминали загулявшую влюбленную парочку. Вряд ли кто-то бы подумал, что мы — коллеги, только что потерявшие одного из своих.

Хотелось отвлечься.

Я увидела работающую кофейню и потянула Риверса за собой. Но у самого входа он расцепил наши руки и встал лицом в сторону улицы, запрокинув голову вверх и позволив снежинкам оседать на лице, тая и соскальзывая мокрыми дорожками вниз.