Книга Босс напрокат для строптивой пышки, страница 26 – Лея Фрост

— Он не ненавидит, — я чмокнула его в щёку. — Он метит территорию. Ты теперь часть его стаи.

— Я польщён.

На работе мы старались вести себя профессионально. Получалось не очень. Ленка, проходя мимо дизайнерской, каждый раз многозначительно хмыкала, а когда я выходила из кабинета Марка с чуть более растрёпанной причёской, чем обычно, она делала вид, что протирает очки.

— У вас там совещание было? — невинно спрашивала она.

— Маркетинговая стратегия, — отвечала я, поправляя блузку.

— Ага. Поэтому у тебя помада размазана.

Я перестала красить губы перед совещаниями.

Но счастье не может длиться вечно — это я усвоила ещё в детстве. И подтверждение этого правила не заставило себя ждать.

В четверг вечером, когда мы ужинали на кухне (Марк приготовил пасту с морепродуктами, Толстый Лорд сидел на табурете и гипнотизировал креветки), раздался телефонный звонок. Марк взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось — стало жёстким, напряжённым.

— Мама, — сказал он коротко.

Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Мама. Та самая мама, для которой я — ходячий протест. Та самая, чей благотворительный ужин должен стать моим бенефисом. Или провалом.

— Да, — сказал Марк в трубку. — Да, я помню. Да, я приду. Да, с парой. Нет, ты её не знаешь. Потому что я не обязан отчитываться о личной жизни. — Пауза. — Мама, мне тридцать пять, я сам решаю, с кем встречаться. — Ещё пауза. — Всё, до субботы.

Он положил трубку и шумно выдохнул.

— Всё плохо? — осторожно спросила я.

— Всё как всегда. Она уже знает про тебя. Вероятно, от Карины.

— Карина? Твоя бывшая?

— Она не просто бывшая. Она дочь маминой подруги. Мама мечтала нас поженить. Когда я порвал с Кариной, это был скандал. А теперь она, видимо, решила разузнать, кто такая «новая девушка Марка».

— И что ты сказал?

— Что я счастлив. И что в субботу она сама всё увидит.

Я отложила вилку.

— Марк, может, мне не идти? Если твоя мама уже предубеждена...

— Нет. — Он взял мою руку. — Ты пойдёшь. Потому что ты — женщина, которую я люблю. И если мама этого не примет — это её проблемы, не твои.

— А если она меня возненавидит?

— Она тебя не возненавидит. Ты неотразима.

— Я серьёзно.

— Я тоже. — Он поцеловал мою ладонь. — Варя, я всю жизнь играл по чужим правилам. Делал то, что ждали. Встречался с теми, кого одобряли. Хватит. Теперь я живу для себя. И для тебя.

Я смотрела на него и думала: вот оно. То, чего я боялась. Настоящее испытание. Не просто притвориться парой перед родственниками — а войти в его мир. В мир благотворительных ужинов, светских сплетен и матерей, которые хотят видеть рядом с сыном модель, а не пышку.

— Хорошо, — сказала я. — Я пойду.

— Умница. — Он улыбнулся. — И знаешь что?

— Что?

— Надень то самое вишнёвое платье. То, в котором ты была на нашей первой «репетиции». Когда ты в нём, у меня отшибает мозг. Это поможет.

Я рассмеялась, но смех получился нервным. Суббота обещала быть интересной.

Благотворительный ужин проходил в старинном особняке на Пречистенке — с лепниной, хрустальными люстрами и официантами в белых перчатках. Когда мы подъехали, у входа уже толпились гости: дамы в вечерних туалетах, мужчины в смокингах, вспышки фотокамер. Я вцепилась в руку Марка так, что побелели костяшки.

— Дыши, — шепнул он. — Ты самая красивая здесь.