Книга Эрик Фойгт: Холод не чувствуют дважды, страница 59 – Лаврентий Огнев

— «Эльза», где вы?! Спасите! Залито моторное отделение, дрейфуем кормой к волне! Нас заливает!

— «Лумина», мы в квадрате К-46, до вас около тридцати миль. Ретранслирую.

— Мэйдэй! Мэйдэй! Передаю сигнал бедствия. Эльфийский-Один-Три-Восемь, водный!

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, Ленасмальт-подход, вас слышу.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, береговая охрана, корвет «Альсилейя» на связи.

— Ленасмальт, Эльфийский-Один-Три-Восемь, у нас всё в порядке, передаю данные береговой охране. «Альсилейя», мэйдэй! Передаю сообщение от шхуны «Лумина». Квадрат Л-45, около двадцати миль на восток от острова Лунный. Потеряли двигатель, дрейфуют кормой к волне, судно сильно заливает.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, говорит «Альсилейя». Мы в ста десяти милях от квадрата Л-45 — это пять часов хода. Идём на помощь. Почему мы не слышим саму «Лумину»?

— «Альсилейя», я Эльфийский-Один-Три-Восемь. Не знаю. Мы приняли их сигнал на аварийной частоте сто двадцать один и пять. Возможно, потому, что мы идём на высоте и верхние слои атмосферы чище от грозовых разрядов. Условия связи здесь лучше. Можем пока поддерживать радиомост до них.

Тут же Эви связалась с тонущей шхуной:

— «Лумина», это «Эльза». Судно береговой охраны «Альсилейя» в ста десяти милях от вас, идут на помощь. Рассчитывают на пять часов хода. Продержитесь? Они вас не слышат. Вы выходили на связь на пятисот килогерцах?

— «Эльза», говорит «Лумина». Средневолновую антенну снесло за борт, можем работать только на этой частоте. Продержимся не больше получаса — заливает, потеряли руль, готовимся спустить плот. Есть ли кто-то ближе?

— «Альсилейя», говорит Эльфийский-Один-Три-Восемь. «Лумина» не продержится больше получаса. Запрашивают, есть ли кто ближе.

— Эльфийский-Один-Три-Восемь, это «Альсилейя». Сегодня воскресенье, рыбаки отдыхают, кроме нас рядом никого.

В кабине повисло напряжённое молчание. Спасения «Лумине» ждать неоткуда. Даже если они сумеют перейти на плот, как долго они смогут продержаться? Ветер становился всё крепче и уже достиг семи баллов — начинался летний шторм.

— Экипаж, — обратилась ко всем Эви, — мы сможем сесть при таких ветре и волне?

— Мы бы не рискнули, — в унисон ответили Гнурдин и Фурдин. — Машина выдержит, но мы в таких условиях не садились ни разу.

— Я тоже не садился, но если самолёт достаточно крепок и мореходен, стоит попробовать, — скромно высказался Келтонир.

— Друзья, я садился и в гораздо худших условиях, — слово Эрика прозвучало веско. — Риск есть, не скрою. Вы готовы?

Согласие было единодушным, хотя Гнурдин и Фурдин всё же опасались того, как сработает Эрик после столь долгого перерыва. Меларос повернул самолёт в сторону гибнущего судна.

— «Лумина», говорит «Эльза», взяли курс на вас. До вас осталось тридцать миль, минут двенадцать-пятнадцать.

— «Эльза», это «Лумина», вы ничего не путаете? Как вы так быстро дойдёте до нас?

— «Лумина», «Эльза» — это гидросамолёт. Мы заберём вас. Сколько вас на судне? Можете спуститься на плот? Есть средства сигнализации?

— «Эльза», говорит «Лумина». Вы наше спасение! Нас на борту пятеро, один ранен. Будем держаться до последнего — на плоту нет радио. У нас только три сигнальные ракеты и фонарь.

Эрик, услышав о такой вопиющей некомплектности, тихо помянул по-немецки лохань с дерьмом. Следующие четверть часа молчание в кабине прерывалось только периодическими сеансами связи. Когда до предполагаемого нахождения «Лумины» оставалось лететь пять минут, Меларос отдал управление супруге и освободил кресло Фойгту. Ветер тем временем почти достиг восьми баллов, срывая клочья пены с вершин двухметровых волн.