Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 97 – Наоми Каттнер

— Не думаю, что у вас есть выбор.

— Я просто навещаю двоюродного брата моего старого друга. Закону это не противоречит, – сказала Элеонор. – А вы можете составить мне компанию, если хотите. Хотя не думаю, что вам там будут рады.

— Уверен, мы с Сионе прекрасно поладим, – сказал Эйвери и взглянул на часы. – Вы можете присутствовать при допросе, если не будете вмешиваться.

— Даже в мыслях не было, – ответила Элеонор.

Ее улыбка не сулила ничего хорошего.

— Не испытывайте мое терпение.

В низком голосе Эйвери послышалась угроза.

Эта его черта Элеонор даже забавляла.

— Буду вести себя как паинька, – заверила она инспектора.

Обещание звучало обнадеживающе, если, конечно, не знать о тех аферах, которые Элеонор проворачивала, будучи той самой паинькой.

Дом Сионе представлял собой скромную кирпичную постройку семидесятых годов с черепичной крышей. Он располагался в том районе, который в семидесятые считался модным новым пригородом – тогда все свято верили в грядущий расцвет Те-Кохе.

Теперь район погрузился в сонную жизнь рабочего поселка – краска на домах немного облупилась, хотя за палисадниками явно ухаживали.

Элеонор поднялась по бетонным ступеням к входной двери, держась на шаг позади инспектора. Она все еще была возмущена тем, как тот обошелся с Чарли. Хотя, по правде говоря, это дало определенный результат.

Она пока так и не решила, верить ли в то, что Чарли видит призраков, или стоит списать этот факт на психическое расстройство. Однако кое-что Элеонор все-таки намеревалась сделать: сохранять непредвзятость. Она умела это как никто другой, что не раз помогало вывернуться из весьма интересных ситуаций (а порой, наоборот, становилось причиной, по которой она в них оказывалась).

Взять хотя бы ту самую вечеринку в духе семидесятых и последовавшее за ней путешествие с репортером по имени Хантер и его богатым запасом психотропных веществ – ничего это не случилось бы, имей Элеонор привычку строго придерживаться изначального плана. И неважно, что план состоял в том, чтобы под видом горничной «освободить» любовницу нефтяного магната от ее кровавых алмазов.

Элеонор вернулась в настоящее, услышав, как Эйвери стучит в выцветшую от солнца белую дверь. Потускневшее желтое стекло с узором из кругов кричало о семидесятых громче любых клешей и диско.

Эйвери выждал двадцать секунд, прежде чем постучать снова.

— Сегодня среда, – сказала Элеонор. – Сионе, должно быть, работал вчера допоздна.

За дверью послышались тяжелые шаги, и сквозь желтое стекло они увидели темный силуэт.

— Здрасте. – Сионе распахнул дверь и окинул их взглядом с высоты своих почти двух метров. На нем болтались баскетбольные шорты и майка «Брейкерс», а здоровенные ступни были втиснуты в развалившиеся пластиковые шлепанцы. – Чего хотели?

— Мистер Сионе Фалеафа. – Эйвери показал удостоверение в аккуратном кожаном чехле. – Инспектор Эйвери, отдел убийств полиции Окленда. Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов о юбилее.

Элеонор вспомнила про Доктора Кто и его психобумагу^[21] и пожалела, что не озаботилась поддельным удостоверением на подобный случай.

Однако Сионе лишь кивнул и сказал: «Ладно», будто к нему ежедневно заходили полицейские и простые граждане с вопросами об убийстве.

В доме пахло средством для чистки ковров и жареным беконом. Тяжело шагая по коридору, Сионе отпихнул ногой игрушечный красный грузовичок. В конце коридора открывался вид на большую гостиную с огромным плазменным телевизором и кухней в стиле камбуз^[22].