Книга Дневник мертвых бывших, страница 76 – Эмма Шиммерман

Я медленно открываю глаза, чувствуя головную боль и острую потребность в воде. Я в своей постели. Я поворачиваюсь, и именно тогда я замечаю капельницу у себя в руке. Я провожу взглядом вверх по трубке и вижу пакет с физраствором, висящий над моей лампой.

— Какого черта? – шепчу я.

С пола моей спальни раздается долгий вдох.

— Теперь, когда я знаю, что ты жива, – говорит Эшер, – ты мне должна по-крупному.

Я смотрю вниз и вижу, что я все еще в платье с прошлой ночи, вокруг которого обернуто банное полотенце.

— Что, черт побери, произошло?

— Брайс умер, – говорит он.

— Это было не смешно в первый раз, когда ты это сказал, и это не смешно сейчас. – Я смотрю на него.

— Это не шутка.

Эшер садится, вытаскивая из кармана бумажку. Это моя надгробная речь для Брайса, проткнутая посередине и пропитанная красным. Едва можно прочесть, что здесь сказано, но ее я где угодно узнаю.

Парни из студенческих братств, девчонки из женских клубов и все остальные, кто сносил существование Брайса Питерсона, – сегодняшний день отмечает окончание старой эры. Эры сообщений поздно ночью «Ты не спишь?», других девушек в его соцсетях и пропусков на лучшие вечеринки братства, которые в конечном итоге значили для меня больше, чем он сам когда-либо. Пусть мы никогда не забудем то, как он наградил меня венерическим заболеванием, сказал всем, что заразился им от меня, затем занес меня и моих друзей в черный список во всех соцсетях. Брайс оставляет после себя комплекс собственного превосходства, пивную коробку, приклеенную поверх сломанной нижней половины его двери, и наглость.

Да упокоится он… где-нибудь очень охрененно далеко отсюда.

— О боже мой.

— Кто-то пронзил его гребаным мечом на вечеринке, – говорит Эшер. – Я сорвал это с него, прежде чем мы ушли. Уверен, к этому времени там кишит полиция… но, по крайней мере, этой записки там не будет.

— О боже мой.

— А ты наглоталась таблеток и нахлесталась пунша с подмешенным в него хрен знает чем. – Он качает головой. – Больше никогда не вытворяй мне подобных гребаных номеров. Мне пришлось буквально умолять Адриенну не звонить 911, потому что ты то отрубалась, то приходила в сознание. Заглянула Дани и поставила тебе капельницу.

— Извини, – говорю я.

В мою защиту, я не знала, что в напитках был галлюциноген, но тем не менее мне стыдно.

Он качает головой:

— Ты помнишь что-нибудь с прошлой ночи? Ты вообще видела профессора?

Я пытаюсь думать. Я вспоминаю ночь словно слайд-шоу. Моменты во времени, щелкающие у меня в голове. Я вспоминаю предварительную пьянку и то, как вошла в клубный дом общества. Я вспоминаю, как танцевала и смотрела на Эшера на диване. Я вспоминаю, как видела оргию, и я вспоминаю…

— Подожди минутку, – говорю я, садясь и ища в постели свой телефон.

— На тумбочке, – говорит Эшер.

Я хватаю его и открываю свои фотографии. Я так и знала. Я вела съемку. Я смотрю на видео, как мы заходим в комнату с реликвиями. Я делаю тупой комментарий по поводу бумажных летучих мышей, висящих под потолком.

— Скажи мне, что ты не сняла это на видео, – говорит Эшер, вставая с пола.

Я перематываю вперед через сотни фотографий, которые мне приспичило снять, прежде чем я обнаружила Брайса. Его голова была откинута назад, вероятно, именно поэтому я его сначала не узнала, но это определенно он, с огромным мечом в брюшной полости. Страница с надгробной речью приколота к нему мечом.