Книга Дневник мертвых бывших, страница 38 – Эмма Шиммерман

— Наша очередь, – говорит он, хватая меня за руку и таща вперед.

Уэс говорит что-то этому парню, и он вручает мне микрофон.

Я узнаю мелодию на синтезаторе, когда начинает играть песня Dancing Queen^[5].

— Это твоя любимая, верно? – спрашивает Уэс поверх музыки.

Если бы я не должна была петь, я бы лишилась дара речи.

— Ты ее раз пять заказала в том баре во время весенних каникул на первом курсе.

Опять-таки лишилась бы дара речи.

Он смотрит на меня, когда начинается песня, игнорируя экран с текстом. Ему это явно не требуется: каким-то образом он знает все слова.

— Эта песня навеки укоренилась в моей памяти, – говорит он в ответ на шокированное выражение моего лица. – Ну и, ты собираешься петь со мной или как?

Мы устроим, я считаю, самый офигенный концерт, который Пембрук когда-либо видел. И я только надеюсь, что Уэс не заметит, как я покраснела, – потому что я настолько совершенно и безоговорочно им очарована, что это чувство поглотило бы меня целиком, позволь я ему. Но на это нет времени, поскольку он тащит меня из «Лофта» в следующий бар.

«Зефир», один из баров, что мы посещаем реже, расположен на верхнем этаже музыкального магазина. В нем царит колоритная, яркая атмосфера с зеркальными шарами, висящими на потолке, и лавовыми лампами на каждой поверхности. Плюшевые диваны окружают танцплощадку с подсветкой, и мы оба занимаем место на одном из них.

Мы держим в руках фирменные коктейли «Лавовая лампа», и Уэс оглядывается на меня.

— Знаешь, по правде сказать, мне очень нравится этот бар. У меня такое чувство, что мы никогда сюда не ходим.

Я оглядываюсь вокруг, морща нос.

— Вероятно, потому что эти диваны пахнут плесенью, а все бармены – шестидесятилетние мужики с порноусами.

Уэс оглядывается вокруг, словно бы видит этот бар впервые.

— Ну-с, отлично, теперь я не могу этого развидеть. – Он кладет руку на спинку дивана, почти что обнимая меня. – Итак, что ты собираешься делать после этого?

После этого, в смысле, этой ночью? Он что, собирается пригласить меня к себе домой?

— Эм, не знаю, полагаю, вернусь домой.

— Я имею в виду, после колледжа – что ты собираешься делать?

У меня вытягивается лицо, потому что я осознаю, что настал подходящий момент спросить его, что он собирается делать по поводу горнолыжного бизнеса. Если бы здесь был Эшер, он бы прямо сейчас едва мог усидеть на месте. Это наводит меня на мысль, что он и правда может быть здесь. Что весь этот вечер был каким-то образом подстроен им.

— Ты первый, – говорю я, поворачиваясь на диване, чтобы посмотреть ему в лицо. Моя нога теперь прижата к его, и я наклоняюсь поближе.

— Мой отец хочет, чтобы я возглавил горнолыжный курорт, – отвечает он, опустив глаза на свой напиток.

— А ты этого не хочешь?

— Я не знаю, – признается он. – Мне бы пришлось переехать туда и освоить азы. Я просто не уверен… хочу ли я этого. – Он поднимает взгляд на меня, говоря это, а затем со смешком выдыхает: – Это первый раз, когда я кому-либо в этом вообще признался.

Я одаряю его слабой ободряющей улыбкой.

— Тогда… чего же ты хочешь?

— Я не знаю. Часть меня хочет сделать это, потому что это просто, но другая часть меня хочет заняться чем-то своим. Типа открыть мини-гостиницу «ночлег-и-завтрак» у пляжа, не знаю. Возможно, это дурацкая идея. – Он отводит взгляд, словно бы ему стыдно за то, что он это сказал.