Книга Дневник мертвых бывших, страница 32 – Эмма Шиммерман

Я не знаю, о чем ты говоришь, я этого не писала.

Могут ли они вообще доказать, что это написала я? Полагаю, посредством анализа почерка. Делают ли они вообще это в реальности или только в телесериалах? Я блокирую номер и хватаюсь руками за голову. Медленно дышу с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться. О'кей, Слоан, сосредоточься. Сосредоточься. Мне просто нужно вспомнить свои шаги после того, как я в последний раз держала в руках дневник. Но с тех пор прошло три недели.

Я еду обратно в парк, где я сожгла страницу, посвященную Джоне, и практически ползаю по всему холму на четвереньках, разыскивая дневник. Его там нет. Не знаю, почему я ожидала, что он там будет. Я мгновение сижу на вершине холма. От холодного бриза деревья внизу шелестят, и первые опавшие листья уносит ветром.

Как у Колтона вообще оказалось фото надгробной речи? Разве оно не должно быть заперто типа в каком-нибудь шкафчике для улик или вроде того? Если только они не вызвали его, чтобы побеседовать об этом, и я уверена, что так и было. Если он рассказал им, тогда почему же Грейндж мне еще не позвонил? А когда он это сделает, что, черт побери, мне ему сказать? Может быть, он уже у меня на пороге; в конце концов, я ведь дала ему свой адрес. Что, если он сейчас там с Адриенной?

Я захожу в дверь, всецело ожидая увидеть Грейнджа, сидящего на нашем диване, но квартира пуста. Я переворачиваю всю свою комнату, разыскивая дневник, вытаскиваю каждый выдвижной ящик, переворачиваю каждую сумку. Его нигде нет. В конце концов я сажусь на пол, окруженная беспорядком, и откидываю свою пульсирующую голову назад, прислонив ее к постели. Джона, а теперь и Райан.

Джона и Райан, Джона и Райан, Джона и Райан. Их имена крутятся у меня в голове, словно заезженная пластинка.

Во вторник я захожу в «Боб» перед занятием Реннера и не могу поверить своим глазам, когда вижу стоящего у кассы детектива Грейнджа, делающего заказ. Какого черта он тут делает? Он здесь из-за меня? Я должна просто уйти. Я должна, но он начинает поворачиваться, и я замираю как вкопанная.

— Мисс Сойер. – Его низкий бархатный голос звучит так, будто он удивлен меня увидеть. Возможно, он здесь все-таки не из-за меня. – Я как раз направлялся к вам на квартиру.

О'кей, не важно.

— О.

— Я хотел провести с вами дополнительную беседу о происшествии на прошлых выходных. – Он кивком указывает на столик в углу у окна. Наш столик. – Не могли бы мы присесть?

— По правде говоря, я шла на занятие…

— Это не займет много времени, – говорит он с улыбкой.

— О'кей, – уступаю я. – Я только по-быстрому возьму кофе.

— Разумеется. Я буду ждать там.

Я подумываю, не сбежать ли мне отсюда, но знаю, что это мне не поможет. У меня есть пять минут, прежде чем мне придется пойти туда, на то, чтобы решить, солгать мне или же сказать правду про дневник. Я мысленно взвешиваю за и против каждого варианта. Я покупаю кофе и нервно делаю глоток латте со льдом, когда подхожу к детективу. Я надеюсь, он не видит, как у меня дрожат руки. Когда я сажусь, он таращится в окно.

— Очаровательный кампус, – говорит он.

— Верно, – соглашаюсь я.

Грейндж прокашливается.

— Но я здесь не для того, чтобы говорить о Пембруке. – Он копается в портфеле, который принес с собой. – Я здесь, чтобы поговорить об этом. – Он кладет на стол листок бумаги и подталкивает его мне. Это надгробная речь для Райана, та самая, которую я написала. – Вы знаете, что это?