Книга Дневник мертвых бывших, страница 27 – Эмма Шиммерман

— Ты все еще плетешь ту байку? Что я спала с твоим братом, а не с тобой?

— Зависит от того, любишь ли ты все еще промывать людям косточки в «Инстаграме»^[4]. – Он скрещивает руки, не сдавая позиций.

— Думаешь, ты этого не заслужил? Ты изменял своей девушке со мной, затем назвал меня – как там было? Вечно бухой овцой?

Он делает шаг ко мне, повышая голос:

— Тогда, возможно, тебе не следовало постить по всему интернету, что я изменщик!

— Возможно, тебе не следовало изменять!

— Я не изменял! Ты со мной не спала, помнишь? О, подожди, вероятно, не помнишь! Не думай, что я не слышал о тебе в последнее время, – ты все еще не очень-то надежна. Или трезва. Ты просто жалкая маленькая тусовщица с дерьмовой памятью, – добавляет он.

Мое лицо пылает от ярости.

— Знаешь что, я собиралась прийти сюда, чтобы помириться, но да хрен с тобой, Райан. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но затем снова смотрю на него, потому что мне просто нужно, чтобы он знал. – Для протокола: в те времена ты мне действительно нравился. Ты тоже причинил мне боль.

— А ты причинила боль Оливии, так что, полагаю, мы квиты.

Он проталкивается мимо меня в толпу, и я чувствую, как у меня пылают щеки от прилива крови. Оливия, его девушка в то время, была красавицей-блондинкой из футбольной команды Айви-Гейт, и я выследила ее, чтобы сообщить ей, что он ей изменял. Конечно, я поступила по-детски, выложив скриншоты, и да, я об этом сожалею, но я была обижена. Он был моим первым парнем после Джоны, и, возможно, мне не нравился Райан, но мне нравилась идея о нем. В то время я просто не понимала разницы.

Я некоторое время созерцаю бутылку, прежде чем наполовину наполнить свой стаканчик. Не заглушая вкус содовой или лаймом, я увенчиваю ее льдом. Она течет по горлу огнем и обжигает желудок. Я позволяю словам, чувствам и миру закружиться вокруг. Только на этот вечер.

Только на этот вечер.

Откуда-то раздается громкий стук, заставляющий меня пошевелиться во сне. Я поднимаю тяжелые веки и не узнаю помещение, в котором нахожусь. Я несколько раз моргаю, позволяя вращающемуся потолку сфокусироваться в моем поле зрения. Я в изножье большой кровати. Я со стоном поворачиваю голову и вижу Аннику, Тай и Остин, развалившихся на кровати вместе со мной, мы все в одежде с прошлого вечера. Свет, проникающий сквозь темно-синие шторы, говорит мне о том, что уже утро.

Стук с другой стороны двери продолжается.

— Откройте дверь – это полиция, – говорит низкий мужской голос с другой стороны.

Мы все резко поднимаем головы с кровати и смотрим друг на друга с одним-единственным немым вопросом: какого хрена здесь делает полиция? Они обычно приходят разогнать вечеринку, когда та все еще продолжается, а не на следующее утро. Тай встает, чтобы отпереть дверь, и с другой стороны стоят два офицера полиции.

— Все спуститесь вниз, пожалуйста.

Когда мы собрались у подножия лестницы, Тай первой подает голос:

— Что происходит?

— Нам нужно задать вам всем несколько вопросов о прошлой ночи, прежде чем вы уйдете. Мы с офицером Смитом поговорим с каждой из вас индивидуально. Кто хочет быть первым?

Никто из нас ничего не говорит – мы все еще не понимаем, в чем дело.

— Тогда будем действовать по очереди. – Он указывает на Аннику. – Вы первая.

Она неуверенно следует за офицером-женщиной в другую часть дома, предположительно для допроса, взволнованно оглядываясь на нас.