Книга Пустая ловушка, страница 87 – Джон Данн Макдональд

Превозмогая боль, осторожно, дюйм за дюймом, он перевернулся вправо, спиною к скале. Что-то твердое, раньше давившее в бок, теперь вонзалось в поясницу. Ллойд отодвинулся еще на несколько дюймов, перевернулся, и твердое острым ножом уперлось в живот. Он глянул вниз с тошнотворной высоты уступа. Коричневые скалы на солнце испаряли влагу, кое-где из них торчали редкие чахлые деревца, чьи извилистые, узловатые стволы были не толще его руки. Далеко-далеко внизу он разглядел яркое пятно — красное с белым. От высоты у него закружилась голова, и он зажмурился, а открыв глаза, понял, что это машина. Его машина. До этого момента его мозг и память напоминали высохшее русло реки, и вот теперь, когда он узнал и вспомнил машину, казалось, будто кто-то устранил невидимую дамбу, и волны хлынули, бурля и клокоча, по высохшему руслу, наполняя его от края до края.

Он снова закрыл глаза. Кровь прилила к голове, пульсировала в висках. «Думай! — приказал он себе. — Ты висишь на дереве. Разбит, кости переломаны. Ты должен был умереть, но тебя выбросило из машины. Умереть еще можешь запросто — только слегка шевельнись, и соскользнешь с дерева. Только дернись — и конец!»

Но как было бы здорово еще разок увидеть Талсу Хэйнеса! И Бенни Бернхольца. И Гиза Валереса. И Хэрри Дэнтона. Да, пожалуй, лучше всего бы Хэрри Дэнтона.

Ему казалось, будто дерево медленно перерезает его пополам. Он видел собственные ноги, лодыжки, ступни. Ботинок не было — оба слетели. Левая нога безвольно болталась, неестественно вывернутая, лодыжка распухла, как дыня. С пальцев правой ноги капала кровь. Он попытался сделать глотательное движение и не смог. Лицо — все, что ниже глаз, — казалось, онемело. Он потрогал его пальцами правой руки, так и не поняв, что почувствовал при этом. Скула свернута. Раздробленное крошево — должно быть, зубы. Он опустил руку, и та безвольно повисла. Он оплакивал себя, свое переломанное тело. Перед ним были ворота в царство смерти, и он находился всего в полушаге от этих ворот.

Он вдруг почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Это ощущение нахлынуло на него так же, как опускается ночь на залитую светом лужайку. Он старался держаться, не уступать. Снова посмотрел вниз — ступенчатый обрыв. Прямо под своим деревом он разглядел выступ, даже, скорее, расселину со скосом назад. Спуститься туда не представлялось возможным — спуститься осторожно, чтобы не сорваться и не полететь в пропасть. И вся его жизнь — или смерть — свелись к одному этому малюсенькому шансу, но даже исхитрись он сделать это, смерть была бы отсрочена лишь на время. Он снова почувствовал себя на грани подступающего забытья. Разорванной до мяса правой рукой он схватился за ствол дерева и попробовал медленно сползать вниз. Ствол теперь упирался ему в брюхо, потом в грудь, он перекинул через него левый локоть и двигался дальше. Когда ствол был уже на уровне шеи, он опустил почти бесполезную левую руку, та соскользнула, и его бросило подбородком на ствол. Ноги ударились о скалу, Ллойд вскрикнул от резкой боли в левой лодыжке. Пальцы с трудом выдерживали тяжесть тела, правая рука начала разжиматься. Но пальцы правой ноги уже коснулись выступа. Поймав ненадежное равновесие, Ллойд придвинулся к скале, уцепился за ее край правой рукой и как мог сгруппировался. Несколько мгновений он висел, потом упал плашмя на спину. Голова откинулась назад, ударилась о камни, перед глазами все закружилось, помутнело, и мир погрузился во мрак.